Джонатан Коу - ЭКСПО-58

— Бедняга витает в облаках!

— Книжек начитался. Ну, этих самых…

— Я понял, понял. Как имя автора?

— Флеминг. Вы читали Флеминга, Фолей?

— Не приходилось.

— Напрочь сдвигает мозги.

— Таким парням, как Уилкинс. Он же из нашего ведомства.

— Чистый вымысел, конечно. Герой путешествует по всему миру…

— И мочит людей безо всякого спросу.

— Каждую ночь спит с новой женщиной!

Кажется, это качество героя неприятно поразило говорящих.

— Слушайте, Редфорд, когда с вами это было в последний раз?

— Вы про мочилово?

— Да нет, я про женщин.

— Это — смотря с кем сравнивать.

— Ну, по сравнению с той, с которой вы спали в предпоследний раз.

— Ну, я даже не припомню такого.

— Совсем-совсем?

— Увы, старина.

— Вот, видите? Говорю же вам, Фолей: чистый вымысел.

— Нам очень жаль, что вам доставили столько неудобств.

— Неудобств? Отнюдь. Обожаю автомобильные прогулки с завязанными глазами.

— С завязанными глазами? — ужаснулся Уэйн.

— Вы хотите сказать, — вмешался Редфорд, — что Уилкинс заставил водителя ехать с завязанными глазами?

— Черт, конечно, нет!

— Ну, слава богу!

— А то это было бы слишком…

— Должно же быть хоть какое-то чувство самосохранения.

Томас не выдержал и все-таки спросил:

— Слушайте — где я нахожусь?

— Ну, этого мы вам не можем сказать, старина.

— Иначе зачем, вы думаете, вы ехали с завязанными глазами?

— Но где я? Что это за место?

Двое из ларца переглянулись и, согласно кивнув, встали из-за стола.

— Ну что ж, пойдемте, мы устроим вам небольшую экскурсию.

Они вернулись в дом через французские окна и, свернув направо, прошли по коридору к узкой деревянной лестнице, ведущей наверх. Мансарда тянулась вдоль всего дома, от нее отходило множество небольших комнат по обе стороны длинного прохода. Двери некоторых комнат были приоткрыты, и все они были напичканы электронной аппаратурой — магнитофонами, микрофонами, массивными радиоприемниками и даже компьютерами. Наконец, они вошли в самую большую комнату, также оборудованную всяческой техникой. Две женщины и один мужчина сидели в наушниках возле радиоприемников и стенографировали чьи-то разговоры. Не отрываясь от своей работы, операторы лишь мельком взглянули на вошедших.

— Ну вот, — провозгласил мистер Уэйн. — Добро пожаловать в наш мозговой центр.

— Операция в самом разгаре, — прибавил мистер Редфорд.

— Ну как, впечатляюще?

За спиной у них вдруг возник мужчина в темном костюме:

— Все в порядке, господа?

— О, да!

— Пытаемся обрисовать нашему другу примерную картину.

— Прекрасно. Надеюсь, этого достаточно.

Незнакомец был вежлив, но по-начальственному настойчив. Он явно выпроваживал тройку гостей. Редфорд с Уэйном пошли на выход, а вместе с ними и Томас. Когда он спускался по лестнице следом за своими мучителями, то в первый раз увидел их согбенные плечи.

— А кто это был? — спросил Томас, когда они вернулись втроем на террасу.

— Этот господин, — ответствовал мистер Редфорд не очень довольным тоном, — тот самый человек, чьи приказы мы выполняем.

— Вы ничего в нем такого не заметили? — поинтересовался Уэйн.

— Мне показалось, что он — американец.

— Вот именно, — ответили хором двое из ларца.

И снова предложили Томасу прогуляться. Спустившись по ступенькам террасы, они пересекли стриженую лужайку и отправились дальше. Ступая по высокой траве, Томас оглянулся на дом. Вписанный в этот сельский пейзаж — с диким плющом, обвивающим столбы веранды, и с резной парочкой целующихся голубков на коньке крыши — дом походил на идиллическую картинку из детской книжки. Наверное, будь такая возможность, именно этими словами Томас и описал бы этот особняк своей жене. Он рассказал бы про кладку из кирпича теплого красноватого оттенка, про соломенную крышу и четыре слуховых окна мансарды, в тихой полудреме глядящие на окружающую природу… Невозможно было примирить сказочный облик особняка с тем, что происходило внутри.

Они дошли уже до дубовой аллеи. Редфорд с Уэйном присели на деревянную скамейку, оставив для Томаса место посередине. Редфорд вытащил из пачки три сигареты. Уэйн извлек из кармана коробок со спичками.

— Какое прекрасное место, — заметил мистер Уэйн.

— Жаль только, что его используют по такому грустному назначению, — сказал мистер Редфорд. — Даже обидно.

— А что поделать? — заметил его коллега. — Таково наше жестокое время…