Михаил Сергеев - Последний мужчина

Так вот, — одна из рук плавно покинула карман и указательным пальцем уперлась в Меркулова, — современная драматургия богата подобными смертями сыгранных ролей! Но есть и другие роли, после которых никто не уходит из зала до утра, боясь забыть рождённое ими иное биение сердца. Иное не от восхищения игрой, а оттого что застучит вдруг в унисон с другими, а вместе — с сердцем мира. Давно потерянного мира. Зритель почувствует это. Неужели не заметили, как не спали тысячи людей после «Острова»? «Дирижёра»? А утром на работу шли другие лица. И если хотя бы несколько из них уступят место женщине, а не уткнутся в газету, — первый шаг будет сделан.

— Вы себе противоречите! Получается, играть злодея все-таки нельзя? — ухмыльнувшись, бросил режиссёр, и откинулся на спинку, явно отдавая предпочтение подходам попроще. — Ведь передачи добра там нет?

— Как раз напротив. Не передёргивайте. Нравственное понимание поступка персонажем и есть передача неправедности его мыслей зрителю. Подчеркиваю особо — не понимание зрителем, а передача именно актером таких чувств. Говоря прямо, непорядочный, чёрствый, способный на подлость человек ни играть, ни передавать добро злодея, а оно есть в каждом, не способен. Он беда в искусстве, кем бы ни был — писателем, художником или пианистом — и каким бы талантом не обладал. Он бьёт, убивает людей при каждом выходе на сцену, на выставке картин, каждым новым фильмом, книгой. Насильники и убийцы далеко позади в своих злодеяниях таких «признанных» деятелей. Их жертвы — единицы. Их жертвы, плоть, а не душа, что прощается церковью.

— Так ведь отчаянный злодей не может понять бесчеловечности своего поведения! — возмутился Меркулов.

— Вот! Вы так и думаете, — голос собеседника чуть не сорвался на крик, — уже почти все! Начиная от убийц «в абсолюте», нелюдей, рождённых заокеанской культурой, вы внушаете нам, что такие существуют! Пытаетесь ваять уже свой слепок. А ведь это не так! Нет среди подобий Творца места таким личностям. И умысел перед небом — наг. Не подменяйте Его, не создавайте прокажённых. Ведь зритель верит. А некоторые начинают подражать. Вы забираете у них жизнь. Убийцы — вы. Аллеи могил жертв девяностых не их. Это ваши надгробия. Ваши! И тяжесть почувствовать придётся.

Режиссёр поднял на говорившего глаза, едва сдерживая волнение. Сергей силился также выглядеть спокойным:

— Да, да… Убийство плоти прощается. Так-то… — он помолчал. — А теперь оглянитесь на мир искусства, мир, где протекали десятилетия вашей жизни. Много вспомните творцов, сознающих это? Зато будете перечислять без умолку тех, кто мечтал сыграть Гамлета! Ради чего? Себя ведь не обмануть. Ради признания права коснуться «великого»! Какая уж там любовь или добро. Ради него, родного. Вот настоящая пропасть, провал, из которого выберутся единицы. Но главные стряпчие — вы! Актёры и артисты лишь пешки в ваших руках, в продиктованных вами требованиях, в поставленных балетах, снятых фильмах, шоу. Олег Дорман отказался от «Тэфи» со словами: «Получив в руки величайшую власть, какой, увы, обладает у нас телевидение, его руководители, редакторы, продюсеры, журналисты не смеют делать зрителей хуже. Они не имеют права развращать, превращать нас в сброд, в злую, алчную, пошлую толпу. У них нет права давать награды». Дорман упустил слова «хореографы, драматурги, музыканты». Но верю, верю ему, и в то, что подобные примеры не заставят себя ждать, тоже верю.

Тягостная тишина отняла несколько минут. Гость медленно вернулся к столу, однако садиться не спешил.

— Но и вас, простите, можно обвинить в пристрастии к определённым кумирам, — стараясь говорить ровно, произнёс хозяин.

— Можно.

— Ну вот вы и попались! — Чувствовалось, что Меркулов взял себя в руки.

— На что-то в жизни каждый попадается. Попался же Дали женщине.

— Вы о Гала? — режиссёр скривился.

— Верная реакция. Она, конечно. Родись в деревне простой крестьянкой, не избежать бы ей обвинений в колдовстве. Помните фотографию? Чёрные дугами брови, пронзительные с испепеляющим взглядом глаза. Даже плотно сжатые губы не могут скрыть присутствия демонического начала в облике этой потомственной русской аристократки. Кстати, в известной передаче об экстрасенсах ведьмы видны сразу. Их облик источает одно — желание власти над проходящим мимо. Однажды проходил Дали. Так он и стал результатом гремучей смеси коммунистов, Пикассо и Гала.

Сергей наконец присел.

— Позвольте. С первыми понятно, нахватался в группе Бретона — отца сюрреализма, что призывал к коллективному вступлению в компартию, «осознавая близость её целей с их устремлениями».