Михаил Сергеев - Последний мужчина

— Послушайте, — прошептал Меркулов, наклонившись к Сергею, — мне это перестаёт нравиться. Может, того, пора домой? Тем более я вычислил убийцу майских детей. Забыл сказать…

— И где же он? — Вопрос дался его знакомому с трудом.

— Был в кнессете. Там, над башней. А сейчас перед нами — красностёклый.

— И что, действительно они погибли?

— Точно. Один сгорел, другого убили, третий покончил с собой, ну, и так далее… Так где ваши женщины? Надо убираться. Кажется, их всего две?

— Две. Но помочь они могут только вместе. А одна очень, очень далеко. — Сергей, не глядя на режиссёра, безнадёжно развел руками. — Впрочем, вы кого имели в виду? — он с удивлением повернул голову, будто смысл вопроса только дошел до него.

— Ну, этих… ведьм.

— А… Так вон они, — и равнодушно кивнул в сторону входа. — Если только громко… — и усмехнувшись, добавил: — И то вряд ли…

Меркулов схватился за сердце:

— Конечно, крикнем изо всех сил, как тогда… Надо же что-то делать!

— Эй вы, о чём шепчетесь? Ведь вопрос задан! — Наблюдавший за ними красностёклый подскочил к мужчинам и, схватив обоих за руки, развернул их к Грумонду.

Тот, усмехаясь, прорычал:

— Смотрите же!

С этими словами, чуть повернувшись, он стал медленно вытягивать руку, словно отталкивая невидимое препятствие перед собой. Огромная, с растопыренными пальцами ладонь торчала из полотна рукава и, казалось, увеличивалась в размере на глазах. Геккон на одном из них, гордо подняв голову, шевельнулся и злобно ощерился. Неожиданно противоположная занавесу стена треснула, и вслед за каменной крошкой на пол повалились глыбы камня, открывая пространство за нею. Почти сразу же все услышали нарастающий ритмичный гул. Меркулов, мельком глянув на Сергея и думая, что это всё ещё сон, приблизился к провалу.

Тот последовал за ним и тут же увидел картину, которая была ему знакома по собственным строчкам:

«То, что происходило в гигантской долине, можно было принять за какой-то магический ритуал, охвативший тысячи людей. Их огромное количество, будто идущие на заклание, делали одновременно одни и те же движения, исполняя неслышимую для Сергея команду. Ритмично двигаясь вперёд, люди слегка покачивались в такт повторяемой одной и той же фразе: «Родился последний мужчина. Родился! Родился последний мужчина. Родился! Слова, переходя в такой же ритмичный гул, вместе с поразительной синхронностью шага вселяли неестественный и зловещий страх в оцепеневшего мужчину. Страх этот, неотвратимо надвигаясь на него, подавляя волю, переходил в кошмар, наполнял изнутри».

Теперь же он наполнял и остальных, втянутых в беду по его прихоти.

— А ты, глупец, думал, в безопасности! Так и не досмотрел концовку! Вспомни красный зонт! — услышал вдруг Сергей и тут же, увидев мелькнувшего сбоку Меркулова, рухнул с обрыва вслед, не успев даже понять, что произошло.

— Держи их! — раздался сверху чей-то крик.

— Хельма! — заорал он.

— Хельма! — отозвалось воплем режиссера эхо.

Через мгновение всё стихло.

Когда пространство посветлело, первое, что увидел мужчина, — бирку с цифрой 218. Он толкнул дверь в каюту и, сделав шаг вперёд, остолбенел: перед ним стояла обнаженная женщина.

— Полетаем? — тихо спросила она, протягивая руку.

— О нет, нет. Только не это! — Сергей в страхе отшатнулся и, наткнувшись на кого-то сзади, остолбенел во второй раз: за спиной стоял Меркулов. Глаза того не выражали и тени удивления.

Он бросился по коридору к лестнице.

— Но тогда часы пойдут назад, в забвение! — Крик Хельмы позади него только прибавил сил.

Взбежав по ступенькам наверх, Сергей выскочил на палубу. Не прекращая отчаянный бег и слыша только шипение переводимых стрелок, он едва успевал читать мелькающие таблички: «в солярий», «только экипаж», «ресторан». «Вот… сюда», — пронеслось в голове.

Беглец резко остановился и, часто дыша, замер, глядя на стеклянные половинки дверей, из которых то и дело выходили спинами пассажиры, с удивлением озираясь. Сергей машинально посмотрел на океан и, к ужасу, увидел, что водная гладь разрезалась кормой! Теплоход шёл назад!

— Вам не нужна помощь? — пожилая женщина, в спину которой он смотрел мгновение назад, поравнялась с ним. — У вас просто безумный взгляд, что-нибудь случилось?

— Поздно, — пробормотал он, оглядевшись.

«…Розовый фламинго, та-та-та-та-та-та, розовый фламинго, та-та-та-та-та-та», — грохот музыки из овального зала второй палубы доносил восторг с ретро-дискотеки. Сергей с усилием открыл дверь, вдавленную сильным сквозняком, и оказался прямо перед барной стойкой. Не без труда, перекрикивая шум подпевающей толпы, ему удалось привлечь внимание — бармен согласно кивнул, и через пару минут он с бутылкой вина и тарелкой сыра, уворачивался от трезвеющих на глазах пассажиров, пробираясь вглубь, ища свободный столик. Таковых не было.