Катарина Причард - Негасимое пламя

Раздавались бурные аплодисменты, неслись возгласы: «Молодчина, Дэйв! Так им и надо!»

Получая удовлетворение от успеха своей агитации среди слушателей на Ярра-Бэнк — агитации, целью которой было заставить правительство положить в основу своей политики защиту мира, он тем не менее не мог поверить, что его выступления действительно приносили столь важные результаты, как это представлялось Шарн.

Но как-то в воскресенье он увидел в задних рядах толпы Герти с ее пожилым мужем и выводком детишек и невольно подумал: а ведь это доказательство того, что послушать его выступления собирается куда больше людей, чем собиралось обычно на Ярра-Бэнк! Едва он кончил, Герти пробилась к нему, схватила за руку и закричала своим пронзительным голосом:

— До чего же вы это здорово, мистер Ивенс! Послушала, что вы про мир говорите, ну прямо как на молитвенном собрании побывала. И Джо так считает. Правда ведь, Джо?

Джо судорожно глотнул воздух, сморщенное лицо его задергалось, и он с усилием выдавил:

— Б-б-благочестивыми делами з-занимаетесь вы здесь, точь-в-точь как на молитвенном собрании, вот что я думаю, мистер Ивенс.

— Спасибо, Джо! — Дэвид пожал жесткую руку Гертиного мужа. — Мы все выполняем свой долг, не так ли, Джо?

— Д-да, что и г-говорить, — с жаром согласился Джо.

— Поглядите-ка, мы с Джо оба сделали пожертвование в фонд борьбы за мир, — объявила Герти, с гордостью размахивая своим билетом.

На митинги в защиту мира на Ярра-Бэнк зачастила и м-с Уильям Ли-Бересфорд; она приходила, захватив с собой складной стульчик и ведя на поводке крошечную белую собачонку. М-с Ли-Бересфорд усаживалась в первом ряду, прямо против помоста, вытягивала ноги и, напружинив двойной подбородок, вся уходила в высокомерное внимание.

— Забавно наблюдать вас в действии, Дэвид, — сказала она ему. — Как я вижу, вы стали страстным проповедником разоружения, — я не ошибаюсь?

— Если и стал, — ответил он, глядя на нее смеющимися глазами, — то, смею надеяться, вы одна из моих новообращенных?

— Каждую неделю я опускаю один фунт в вашу проклятую копилку, — фыркнула Мисс Колючка.

— Прекрасно!

Она, казалось, была довольна, что Дэвид оценил ее щедрость.

— Почему бы вам не примкнуть к нам? — добавил он. — Ваше имя известной романистки сослужит большую службу Подготовительному комитету Конгресса. Да и на Конгрессе будете в неплохом обществе — Пристли, Жанетта Хоукс, Мулк Радж Ананд приедут на Конгресс, будут присутствовать также и несколько хорошо известных австралийских писателей, входящих в инициативную группу по созыву Конгресса.

— Я не из тех, кто примыкает. — Мисс Колючка встала, подняла свой стульчик, сложила его и медленно удалилась прочь Приостановившись, она оглянулась на Дэвида. — А впрочем, — сказала она резко, — я сделаю для вас все, что вы просите, если это будет вам в помощь. Хотя я и не верю, что всем вашим конгрессам и резолюциям под силу остановить оголтелых мерзавцев, которые развязывают войны, когда им заблагорассудится.

— Спасибо! Преогромное спасибо! — крикнул ей вслед Дэвид, когда она, таща за собой крошечную белую собачонку, стала протискиваться сквозь толпу, с трудом передвигая изуродованные артритом ноги.

— Ну что я вам говорила! — радостно воскликнула Шарн, стоящая рядом с ним. — Все нынче идут на Ярра-Бэнк послушать Дэвида Ивенса.

— Благодаря вам, — напомнил ей Дэвид. — Не убеди вы меня, что мои увиливания от выступлений перед широкой аудиторией не что иное, как проявление обычной трусости, я, наверное, и по сей день отсиживался бы в кустах.

— Вы бы и сами не смогли остаться в стороне.

— Возможно, — Они шли вдоль берега реки, и Дэвид, взяв ее под руку, осторожно прижал к себе ее локоть, — Но именно вы, — продолжал он, — заставили меня устыдиться своего малодушия. Я считаю, что малодушие недопустимо, какую бы работу мы ни выполняли ради нашего движения. Надо только взяться за нее, сделать решительный шаг, а там уж поплывешь по течению, подгоняемый ветром великих идей, которым мы служим. Как это ни странно, но, стоя на трибуне, я сознаю, что достиг взаимопонимания со своими слушателями, — этого чувства я никогда не испытываю, когда пишу статьи.

— Однако своими статьями, — возразила она, — вы воздействуете на умы многих тысяч, а на Ярра-Бэнк, да и на митинге в любом другом месте вы подчас встретите понимание всего лишь десятка-другого слушателей. К тому же слово написанное имеет непреходящую ценность, а произнесенное рассеивается бесследно, подобно туману на реке, и быстро забывается.