Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

Впереди, ярдах в тридцати, высился еще один барьер, и Назим осторожно двинулся к нему по каменному языку. Вторая преграда была сделана точь-в-точь так же, как первая, только дерево было не сухим, а как бы влажным, словно в испарине. Он выломал одну из досок, и за ней обнаружилась глиняная стена. На его глазах сыроватая красная поверхность слегка вздулась, а потом заблестела; капля воды просочилась сквозь красную глину. Назим понял, что допустил ошибку. Он подумал о шахте, о местонахождении дома Ле Мара, о направлении, куда вел туннель, и понял, что, двигаясь на юг, в сторону Темзы, он очутился прямо под рекой. Вода за глиняной затычкой, которую он потревожил, была водой Темзы. Редкие капли превратились в тоненькую струйку, побежавшую по прогнившим доскам. Этот путь никуда не вел. Назим повернул не в ту сторону! Он поспешно пошел обратно, через «рот» и вниз, по «глотке» Зверя, к началу своего пути. У него за спиной осталась глиняная стена с трещиной, ручеек, первая дощатая преграда. Назим теперь шел быстрее, чем раньше, дорога была знакомой, и он думал о том, что ждало его впереди.,

— Где мы находимся? — спросил Ламприер.

— Под городом, — ответил Жак у него за спиной. — Вы пробыли без сознания часов пятнадцать, если не больше.

Они прошли через ряд пещер, таких высоких, что свет от фонаря не достигал потолка. Глядя на эти величественные соборы, созданные природой, Ламприер был почти не в силах поверить, что у него над головой тянутся шумные улицы, полные обычных людей, которые идут по своим делам, даже не подозревая, что твердая почва у них под ногами испещрена огромными туннелями, коридорами и просторными залами. Он вспомнил раскатистое эхо, прозвучавшее, когда он ударил ногой в запертую дверь архива, и подумал, что звук удара, должно быть, прокатился тогда именно по этим залам.

— Вы знали, что мой отец должен был умереть в тот день, — не оборачиваясь, бросил он через плечо обвинение.

— По правде говоря, нет, — раздался ответ. Повисла тяжелая тишина. — Но когда он не пришел, я уже знал, что это случилось. Вы не можете этого понять, Джон. Пока что не можете.

— Он верил в то, что вы — его друг, его компаньон. Вы всегда лгали ему.

— Я старался спасти его, отвлечь от его поисков. Разве вы не поняли, что я действительно делал все, чтобы его разорить? Неужели вы думаете, что я не сделал всего, что было в моих силах, чтобы остановить его и помешать ему разыскать нас?

— Но он нашел вас…

— Все вы находили нас. Каждому из Ламприеров доставалась в наследство тайна, и каждый раскрывал ее или подходил слишком близко к разгадке. И тогда он погибал, а тайна переходила к следующему. Мы не знаем, почему вы все были так настойчивы, почему каждый из вас шел одним и тем же путем. Это — ваша тайна. Могу сказать лишь, что некая сила тянула Шарля к нам, точно так же, как и его отца и деда…

— И меня.

— Нет. Обстоятельства изменились. Мы сами притянули вас к себе. Видите ли, мы знали, что вы появитесь, Джон. Мы ждали вас.

Они пересекали хрупкие мостики из кальцита и гранита, проходили под иглами сталактитов по гладким наклонным плитам, скользили но крошившемуся камню между скал, вздымавшихся ввысь полыми шпилями и ноздреватыми минаретами. В стороне от их пути разверзались глубокие шпуры, какие-то волокна падали им на плечи, когда они начали подниматься вверх по склону, окончившемуся просторной пещерой. В свете фонаря видна была лишь узкая тропа впереди, висевшая, казалось, в центре беспроглядной тьмы. Носком сапога Ламприер сбросил в сторону камешек, лежавший на тропе, и стал прислушиваться в ожидании звука падения. Но не услышал ничего. Они продолжали подниматься по петлявшей в темноте тропе, и в конце концов Ламприер смог разглядеть подошву скалы, нависавшей над головами путников, но так и не увидел, на чем эта скала держалась. Они приблизились к скале, и, когда край выступа оказался на уровне глаз, Ламприер увидел широкий плоский козырек, усыпанный гравием и мелкими камешками. Свет лампы наконец добрался до потолка самой большой пещеры; потолок уходил на сотню футов вверх и закруглялся там, образуя стены, невидимые в темноте. Когда они свернули с тропинки, гравий захрустел под ногами и стали видны стены: сплошной камень и слева и справа, а прямо перед глазами Ламприера — странные колонны, сужавшиеся в центре. Жак знаком показал, что надо свернуть влево, и тут Ламприер увидел в стене массивную дверь. Путники направились туда, скрипя гравием, и, когда они остановились перед дверью, Ламприер обернулся к Жаку. Он подумал о высохшем трупе человека, который нашел, смерть во мраке подземного туннеля полтора столетия назад, и о городе, преданном огню задолго до его рождения.