Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

В первую неделю погода была ясная, установился попутный ветер, и корабль бодро продвигался на запад, к месту назначения. Хамит решил, что через Мессинский пролив идти не стоит, а лучше обогнуть Сицилию и попасть в Тирренское море с юга, пройдя между Марсалой и Карфагеном. Песчаные побережья Сиртов были как нельзя лучше приспособлены для стоянки кораблей, а устоявшаяся погода означала, что команде не придется много работать, а это было кстати: матросов заботили только демоны и ангелы из наркотических грез, и они могли целый день напролет пялиться на морскую гладь пустыми и круглыми, как блюдца, глазами, набив свои трубки и выпуская сладкие клубы голубого ароматного дыма, пеленой висевшего над палубой. На восьмой день подул сирокко.

Целый день горячий ветер сносил корабль к северу. Хамиту почудилось, что по правому борту от них проскользнули Эгадские острова. Когда стемнело и спустили паруса, Хамит прошелся по кораблю, чтобы сообщить матросам, что ожидается туман. От горячего ветра с поверхности воды поднимутся испарения, и, как только сирокко утихнет, туман сгустится. Но матросам было все равно. Некоторые валялись без сознания в подвесных койках, другие сидели, замерев в напряжении и глядя перед собой стеклянными глазами. Кое-кто стонал и беспомощно бился в силках кошмарных видений, другие что-то бормотали несуществующим собеседникам. Корабль плыл по воле ветра и волн, как брошенная в море колыбель. Единственными огнями на «Тесрифати» были тусклые искры трубок, единственными звуками — стоны и невнятное бормотание курильщиков. Спустилась ночь. Одна за другой зажигались звезды. Утро, как и предсказывал капитан, началось с тумана.

Хамит одиноко стоял на шканцах. Из-за тумана мир неожиданно совсем сузился, ограничившись полоской воды вокруг корабля шириной в несколько ярдов. Со всех сторон возвышались белые скалы и бесформенные гиганты, таявшие, когда корабль проходил сквозь них или они наплывали на корабль: Хамит не мог понять, движется судно или стоит на месте. Он бросал в воду кусочки дерева, и те медленно уплывали прочь, но все двигались в разных направлениях, некоторые возвращались, некоторые, тонули в тумане. Капитан едва мог различить дальнюю мачту. Он думал о том, что корабль может оказаться где угодно, наскочить на скалы или на рифы или течение может отнести его во враждебную гавань. Белая пелена спадет, и тогда… Впрочем, нет, тогда он услышал бы треск снастей, шум воды, бьющей сквозь пробоины, крики матросов — а туман, окружавший судно, оставался беззвучным. Тишину нарушал лишь плеск волн о борта. Хамит стоял неподвижно, глядя на серо-белые стены; туман ничуть не менялся, не становился ни плотнее, ни реже, и только накатывал волна за волной на застывший корабль. И после полудня все оставалось по-прежнему. Солнца не было видно. Капитану казалось, что мимо «Тесрифати» проплывают огромные странные фигуры. Матросы равнодушно бродили по верхней палубе, но Хамит не обращал на них внимания. Замерший корабль и неподвижный капитан все глубже погружались в туманные покровы.

А потом появился черный мираж. Сначала это просто была тень «Тесрифати». Затем странное преломление нездешнего света породило темного двойника этой тени по левому борту. Потом у капитана разыгралось воображение; долгие часы, прошедшие в безмолвном полугипнотическом трансе, не прошли для Хамита даром, и вот у него перед глазами возник фантастический образ. И наконец из тумана выплыл и надвинулся прямо на «Тесрифати» незнакомый черный корабль. Хамит отвернулся и закричал. Темная фигура теперь двигалась бок о бок с его кораблем, совсем близко к «Тесрифати». Хамит сбежал по ступенькам, нырнул в люк, промчался по продольному мостику, крича и раздавая затрещины матросам. Пушки не были готовы к бою. Капитан слышал, как струится вода в узкой щелке между бортами двух кораблей. Два-три матроса зашевелились. Чужой корабль уже нависал над «Тесрифати». Хамит судорожно рванулся к пушке и принялся забивать в нее заряд. Два матроса из команды потянулись к капитану, но он оттолкнул их. Чужой корабль, огромный и черный, как ночь, уже заполнил собой почти все небо и разогнал туман. Капитан зажег фитиль. Матросы закричали, отступая назад. Хамит протянул руку к запалу, обернулся и увидел, что матросы, обхватив головы, бегут от него прочь, подальше от пушки. Запал зашипел, и капитан услышал, как первый абордажный крюк с глухим стуком упал на палубу «Тесрифати». А потом пушка взорвалась.