Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— Правосудие восторжествует, — мощным басом провозгласил сэр Джон, и в голосе его люди услышали ту неутолимую жажду возмездия, которая владела и ими. Сэр Филдинг понимал, что стоит только однажды дать волю их кровавым инстинктам, как правосудие тотчас же будет похоронено заживо, четвертовано или распято. Великий Боже, что за роль выпала на долю сэра Джона — быть Пандаром, на глазах у толпы преклоненным перед жертвенной блудницей! Но вот они наконец разворачиваются и уходят. Прилив не поглотит сэра Джона Филдинга. По крайней мере, не в эту ночь: этой ночью он был путеводной звездой, высоким маяком, в слепоте своей дарующим свет затерянным в ночи кораблям. Но дела были плохи. Все говорило об одном: коза, золотая проволока, грубо скрепляющая небрежно выпотрошенную утробу животного, девушка — труп внутри трупа, брошенный на лестнице у реки на волю прилива, ветра и волн. Символы…

— Не моложе пятнадцати лет и не старше двадцати, — позднее сказал мистер Радж, распутав проволоку, и сэр Джон услышал, как оболочка козы сползла, обнажив свое ужасное содержимое. — Хорошенькая. Волосы черные, длинные. Она слегка недоедала.

Горло перерезано: убийца всадил нож сбоку, глубоко вонзив его, провел в глубине через все горло и выдернул обратно с другой стороны. Весьма умело, профессионально. Сэр Джон подумал о Пеппард — тоже профессиональное убийство. Одна и та же рука?

— Да, думаю, что это вполне вероятно. — Вода струилась в таз, мистер Радж тщательно отмывал руки. Но эти символы… убийство было непростым. Оно всколыхнуло чувства толпы и самого сэра Джона; даже Радж не остался равнодушным. А в холодном подвале покойницкой женщина в голубом платье единственным глазом вглядывалась во тьму; золото, мерзким наростом торчавшее у нее изо рта, прорвавшееся через бока, теперь стало золотым слитком и ожидало лишь часа, когда бренная плоть распадется и отпустит его на свободу. В холодном воздухе повис сладковатый запах, труп разлагался, и Радж хотел бы похоронить его. Но сэр Джон не мог на это решиться. Он, конечно, хотел сохранить это убийство в тайне, и на молчание молодого графа можно положиться. И все же в событиях той давней ночи концы не сходились с концами. Прежде чем поисковая партия обнаружила тело, один из них видел следы, оставленные Ламприером. Гнилостный запах стал еще сильнее; казалось, весь мир разлагается, приходит в упадок. Радж скользил на мокрых плитах, сэр Джон слышал его неуверенные шаги. Он должен найти убийцу. Толпа требовала крови. И он должен утолить ее жажду. Повсюду был Фарина — в подворотнях и трущобах, в закоулках и тупиках; он только того и ждал, чтобы сэр Джон ошибся. Может быть, он уже узнал о девушке, и если выяснится, что это последнее убийство как-то связано со смертью Пеппарда, да еще выйдет на свет история гибели первой женщины, то Фарина воспользуется яростью толпы для своих целей. Он направит по нужному руслу гнев, и страх, и жажду крови, томившую недовольных. Атмосфера в городе уже менялась, сгущались тучи, мятежные настроения горожан готовы были выплеснуться через край. Все больше нелепостей творилось в Лондоне. На прошлой неделе пошел третий раунд состязаний между лордом Бэрримором и герцогом Бедфордом в поедании кошек, в том числе живьем. Сэра Джона беспокоило самоубийство Карпентера, да, по правде говоря, и все другие самоубийства теперь случались гораздо чаще, чем раньше. Государство будто выворачивалось наизнанку, похотливо подставляя внутренние органы пальцам всех, кто желал пощупать и потыкать в них. Срочно требовались образцы подлинно высокой нравственности, но, увы, даже самые отборные из имеющихся образцов походили в лучшем случае на подмастерьев кожевника или завсегдатаев кофейни Ллойда. Необходима была преграда, щит, который можно было бы выставить против той заразы, что сеял в столице Фарина. Что бы сделал в такой ситуации Генри? Он-то изобрел бы что-нибудь изящное и поистине великолепное. Сэр Джон погрузился в мрачные раздумья. Его собственный девиз — быстрая реакция и погоня — в данном случае, казалось, не подходил. Быстрая реакция — на что? Погоня за кем? Город уже лихорадило. Может быть, сам город и был болезнью?

Зловоние еще больше усилилось. Отвратительные манипуляции Раджа, звуки распиливаемых хрящей и разрезаемых мышц заполнили сэра Джона мыслями о трупах. Затем раздались быстрые шаги — это мальчишка.

— Сэр?

— Да?

Наверху его ожидала какая-то женщина, она сидит уже больше часа, она шла следом за ними от Вестминстерского моста.