Джоджо Мойес - Корабль невест

— Им не следовало вот так, с бухты-барахты, посылать к нам человека! — кипятилась Маргарет. — Они ведь должны понимать, что могут напугать тебя до полусмерти. Особенно принимая во внимание твое положение! — Маргарет изо всех сил старалась развеселить Эвис.

Но Эвис была не в состоянии говорить. Рыдания, правда, постепенно стихли и перешли в судорожные всхлипывания, булькавшие где-то в горле. Наконец Маргарет поняла, что худшее уже позади, и тяжело спустилась вниз.

— Ну вот и все, — сказала она в пустоту. — А теперь тебе надо немного отдохнуть. Чуть-чуть успокоиться. — Она легла на свою койку и принялась весело болтать о планах на последние несколько дней: о лекциях, на которые стоит сходить, о подготовке Эвис к финалу конкурса красоты — словом, о чем угодно, лишь бы вывести Эвис из депрессии. — Ты должна непременно надеть эти зеленые атласные туфельки, — тараторила она без остановки. — Эвис, ты не поверишь, но большинство девушек буквально готовы отдаться за них! Девушка из каюты 11F говорила, что видела такие в австралийском женском еженедельнике.

Глаза у Эвис припухли и покраснели. Ты не понимаешь, думала она, прислушиваясь к идущему снизу нескончаемому словесному потоку. Просто на какую-то секунду мне показалось, что все будет в порядке и мое положение не настолько безвыходное.

Она лежала совершенно неподвижно, словно хотела превратиться в камень.

Просто на какую-то секунду мне показалось, будто они пришли сюда сообщить о том, что он умер.

— И вот, значит, сижу я по уши в грязной воде, кастрюли плавают по всему камбузу, крен на сорок пять градусов на левый борт, и тут входит этот старикан, оглядывает меня с головы до ног, выливает из фуражки несколько пинт морской воды и говорит: «Надеюсь, Хайфилд, на вас парные носки? Я не допущу расхлябанности на своем корабле». — Капитан вытянул вперед ногу. — Не самое пикантное, что он оказался абсолютно прав. Бог его знает, как ему удалось разглядеть это под четырехфутовым слоем воды, но он оказался прав.

Фрэнсис выпрямилась и улыбнулась:

— Я знавала таких старших сестер. И могу поклясться, они знали точное число таблеток в каждой склянке. — Она принялась складывать инструменты в саквояж.

— Угу, — поддакнул Хайфилд и прочистил горло. — Значит, так. Сорок один торпедный взрыватель, два корпуса торпеды, тридцать две бомбы, четыре ящика патронов для 4,5-дюймового магазина, девять ящиков боеприпасов, магазины для стрелкового оружия и пом-помов. Ой, и двадцать два магазина для автоматов. Все это заперто в моих личных погребах.

— У меня имеется сильное подозрение, что вы еще не готовы уйти в отставку, — заметила Фрэнсис.

Из иллюминатора было видно, как заходит солнце. Оно неторопливо скрывалось за горизонтом, гораздо медленнее, чем в тропиках. Вокруг них простирал свои воды океан, серый цвет которых таил в себе разгадку наступившего похолодания. Теперь за кораблем следовали стаи чаек, охотившихся за помоями, что кок выливал за борт, или кусочками печенья, что бросали им девушки, которым ужасно нравилось смотреть, как птицы ловят крошки прямо в воздухе.

Хайфилд наклонился вперед: мягкие ткани вокруг шва напоминали расплавленный воск.

— Ну как?..

— Замечательно, — ответила она. — Но вы, наверное, и сами успели почувствовать?

— Мне гораздо лучше, — согласился он и, поймав ее взгляд, добавил: — Конечно, еще болит, но уже меньше.

— И температура нормализовалась.

— А мне, старому дураку, казалось, что это тропическая жара заставляет меня попотеть.

— Возможно, она тоже сыграла свою роль.

Она поняла, что ему стало гораздо лучше. Исчезла его обычная мрачная сдержанность. Теперь в его глазах зажглись лукавые искорки, и он стал охотнее улыбаться. И когда командир корабля стоял выпрямившись, то делал это с гордостью, а не с желанием доказать, что он еще о-го-го какой.

А он тем временем начал травить очередную байку насчет того, как потерял корпус торпеды. Она закончила процедуру и теперь могла позволить себе просто сидеть напротив него и слушать. Он уже рассказывал эту историю два дня назад, впрочем, она не возражала, поскольку чувствовала, что он не из тех, кого легко разговорить. Несчастный, одинокий человек, решила она. Хотя она уже давно поняла, что чем выше ответственность, лежащая на плечах человека, тем он более одинок.

Ну а кроме того, учитывая, что большинство невест по-прежнему оказывали ей самый холодный прием, Эвис лежала на койке в приступе жестокой меланхолии, а морпех давно не появлялся, она получала самое настоящее удовольствие от общества капитана.