Анна Шилай - Дар Солнца

— Спасибо, — ответили мы с Марго одновременно, потом переглянулись. Дальше продолжила девушка: — Можно вы не будете её трогать? Она только заснула, не хотелось бы…

Женщина её не слышала, уже запустив руку и теребя щеку Ариадны, что-то лепеча под нос. Тут уже не выдержал я — кто знает, чего касались её руки, а теперь она лапает моего ребёнка!

— Ну сказано же вам — не лезьте! — гаркнул я, рывком откатывая коляску к себе.

Дама выпрямилась, непонимающе глядя на меня. Тут же звякнул колокольчик, и двери медленно разъехались.

— Так она что же, ваша общая? — резко сбавив тон, пробормотала она.

— Всего вам доброго, — пожелала Марго, и поволокла нас с Ариадной на буксире вон из подъезда.

Консьержка привыкла за эти дни к зрелищу меня и ребёнка, пока не задавала вопросов, но по её глазам и топоту позади я понял — сейчас мать "Валечки" и эта почти старушка подробно перемоют мне кости.

— Прости, — захихикала Марго, когда мы отошли от дома на приличное расстояние. — Теперь о тебе точно пойдут сплетни.

— Я буду очень удивлен, если они ещё не ходят, — вздохнул я. — Кто не знает, что Настя моя сестра, точно решит, что я счастливый семьянин — Сашка, Ариадна, красивая девушка рядом. Вот что нас застала эта клуша — в самом деле хреново, она разнесет всем вокруг, а по обилию женщин, что за последние несколько дней побывали у меня с этой коляской, все сделают вывод… моя фантазия отказывается остановиться на одном варианте того, что они подумают!

— Успокойся. Какая, к черту, разница? Ты не меньше чем трижды в неделю приводил сюда любовниц, и это не волновало твою фантазию, а как появился ребёнок — забеспокоился?

— Ну да. Это же ребёнок.

— Вдруг все подумают, что ты можешь быть отцом?

— Вдруг все подумают, что я не могу понять, кто её мать, — закончил я, и понял, что отчасти это правда. Если бы ко мне приходила одна женщина, все было бы просто — это мама, я папа, вот наша дочь. А так — Настя, Марго, няни, может, ещё кто-то забредет… Я стану обсуждаем совсем не с той стороны, с какой бы хотел.

Марго замолчала, погрузившись в свои мысли. Мы шли рядом, периодически встречали другие коляски, когда только с мамами, но часто ведомые и парочками, и четыре из них нам понимающе подмигнули. Сначала я не обратил на это внимания, но потом понял, что нас впускают в свой клуб молодых родителей. Я уставший, Маргарита смотрит перед собой, словно замаялась — все как и у них. Обалдеть.

— Так, друг, — резко всполошилась девушка, остановившись. — Давай-ка теперь ты вези коляску.

— Что?

— Давай-давай. Ты её папа, принимай участие в прогулке.

— Марго, ну зачем? — отпирался я, словно монах перед проституткой. — У тебя это лучше получается.

Брови подруги поползли вверх.

— Лучше получается? Сафировский, тут не гонки "наскар", сертификат, что ты окончил курсы по вождению коляски, не нужны. Ты просто берешь вот здесь, — она положила мои ладони на прорезиненную ручку, — и толкаешь.

На выходных сестра меня использовала по-черному, но коляску возила сама, и меня это устраивало. Но Марго — это Марго… благодаря ей я хочу отдать этого ребёнка ещё сильнее!

— Не бойся, — подбадривала меня она. — Вот смотри, идет мужчина, везет коляску сам, без понуканий.

— Он не я, — процедил я сквозь зубы.

— Чем же он хуже?

— Он старше, остепенившийся. Он отгулял своё, теперь его заботит только домашняя рутина и купания младенцев. А я…

— А ты? — Марго ждала ответа, глядя мне в лицо.

— Я Матвей Сафировский, и этим все сказано. Отцовство и катания колясок по парку не для меня.

Марго никак это не комментировала около минуты, за которую мы миновали две лавочки, с которых одобрительно покивали четыре старушки, провожая меня в компании коляски, и я даже различил оброненное: "Всё же ещё остались мужчины, не бросившие все заботы на женщину!".

— Не думай, что такой вот крутой покоритель женских тел — один только Матвей Сафировский, — наконец вновь заговорила моя подруга. — Существует множество Кириллов Листаевых, Станиславов Гордеевских и Павлов Бурдаковых, которые тоже проводили большую часть суток в клубах и постелях с эффектными женщинами, но приходил момент, когда этого становилось мало. Вот эти мужчины и везут своих детей по парку, смотря на них влюбленными глазами. Потому что это — следующий этап их крутизны.

Я, объезжая широкую лужу, усмехнулся:

— Ты это у Курпатова вычитала? Брось, Маргоша, давай не будем об этом.

Она пожала плечами и кивнула на свободную скамейку: