Анна Шилай - Дар Солнца

— То есть, кастрировать меня ты не собираешься? — уточнил я, борясь с улыбкой.

— Если очень попросишь — не откажу, правда, но пока что — нет, — подыграла Марго.

Я приобнял её, поцеловал в висок и отпустил.

— Ты не была такой же, как все другие, Маргоша. Если честно, я сам не знал, как мне с тобой вести, чтобы не дать ложной надежды, но и не посвящать всех наших в то, что мы сделали. Обратился за советом к маме — так она наоборот устроила мне полоскание мозгов на счет "когда я переступаю все границы дозволенного". Пока я доходил своими мозгами, как не спугнуть тебя и не потерять нашу дружбу, ты умоталась, встречаться не хотела, придумывая самые разные отговорки, а когда всё же согласилась увидеться, прошло много времени, и поднимать эту тему было уже не резон. Я сделал вид, что ничего не произошло.

— И правильно, иначе я бы разорвала тебя. Пока мы не сошлись с Тимой и я не поняла, что такое просто секс, а что — когда ты с любимым человеком, я очень болезненно реагировала на эту тему.

— Хорошо, что мы поговорили хотя бы сейчас… — Я улыбнулся ей, и получил ответную улыбку.

— Теперь тот случай не будет стоять между нами темной пропастью. Ладно, посидели — пошли дальше, а то те бабули косятся на моё обручальное кольцо и уже поженили нас. — Марго поднялась, поставила меня перед коляской, и мы вновь, я — везя ребёнка, Марго просто рядом за компанию, зашагали по аллее.

Вечером, однако, все моё хорошее настроение ушло. Дочь плакала и сучила ножками, причем так громко и интенсивно, что я едва не вешался, и причину понять не могли ни я, ни Марго.

— Сдается мне, это из-за молока, — сказала подруга, укачивая Ариадну. — Надо что-то делать?

— Что? — Я был готов уже практически на что угодно.

— Предлагаю либо сюда вызывать врача, либо ехать в больницу.

— Поехали!

Я схватил ключи, неловко впрыгнул в ботинки и рванул вон из квартиры, затормозив лишь увидев, что за мной никто не бежит. Марго взяла корзинку, сменную одежду для Ариадны и свою сумку. Выпускать ребёнка из рук она не стала, так что со стороны её сборы выглядели бы забавно, если бы я не был напуган до потери сознания.

Моя крошка — машина, в смысле — завелась сразу же, мне даже показалось, ещё до того, как я провернул ключ в замке зажигания. Марго села сзади, чтобы не нервировать меня, и я на третьей скорости стартанул по полупустой дороге — приближался десятый час, и город постепенно замирал.

— Матвей, тише, — попросила подруга, глянув из-за моего плеча на спидометр. — Если нас остановят за превышение скорости, помощи это не прибавит.

Я ехал на самой грани дозволенного, и это мне казалось пыткой. Крики Ариадны врезались винтом в мозг, я до треска сжимал руль и молился, чтобы больница появилась на горизонте поскорее.

Мы ворвались в приемный покой как демоны из преисподние — мой ребёнок создавал звуковой антураж, длинные развивающиеся волосы придавали Марго вид её тезки из творения Булгакова, а я вполне сошел бы за того зомби из фильма, чьи постеры висят на каждом холодильнике — бледный, растрепанный, в наспех застегнутой рубашке — если бы не Марго, поехал бы без неё.

— Сделайте что-нибудь! — взревел я, перекричав даже телевизор за спиной медсестры.

К нам тут же бросились все врачи, что были в радиусе двадцати метров, кое-кто повыскакивал из кабинетов. Марго в трех словах (не берусь отрицать, что не в тех, что вертелись у неё на языке, видя, что нас лишь допрашивают, а не помогают Ариадне) объяснила ситуацию, и дочку увезли за скрипучие двери. Я сел на первый попавшийся под мою задницу стул и постарался успокоиться, дыша как учил дед.

Если ты угробил ребёнка, то тебя можно лишь поздравить, Сафировский! Видел же, что Настя два дня подряд мешала эту спесь, чтоб ей, мог бы и додуматься, что это не потому что ей нечего было делать! А ты пошел по самом легкому пути, еблан! Первый ребенок, который у тебя был — и того не уберег!..

Напрасно Солнечная отдала её мне — со мной она погибла вернее, чем если бы её оставили на крыльце больницы.

— Эй, — Марго ласково коснулась моих волос. — По глазам вижу — ты уже арестовал себя и вынес приговор на десять лет без права амнистии.

— Она же…

— Она поправится. Её врач сказал, что это, скорее всего, простое несварение, сделают клизму, и всё будет замечательно.

Я поднял голову, с надеждой смотря на неё.

— Она… поправится?

Подруга улыбнулась, вновь погладив меня.

— Ты просто ошибся, не переживай. Для папаши, который всеми силами отмахивался от ребёнка всем подряд, ты удивительно хорошо справляешься.