Бен Окри - Голодная дорога

Старик пристально посмотрел на меня своими странными глазами. Он взял корешок и повертел его в руках. Затем откусил от него немного и пожевал, раздумывая. Он предложил мне корень. Я взял его, но жевать не стал. Старик изучал меня.

— Знает ли кто-нибудь, что ты здесь?

— Нет.

Он улыбнулся, и на его молодые глаза набежало облако, их цвет изменился. На какое-то мгновение он напомнил мне птицу под колпаком.

— Так зачем все-таки ты ко мне пришел?

— Я не знаю.

Он взял еще один корень, похожий на ребенка с большой головой. Откусил голову ребенка, выплюнул ее, откусил руку и стал жевать.

— Как тебя зовут?

— Лазарус.

— Как-как?

— Азаро.

Он снова посмотрел на меня, словно я представлял из себя какой-то знак.

— Ты хорошо учишься в школе?

— Я ищу свою мать.

— А мать учила тебя чему-нибудь?

— Да.

— Чему же?

— Как полететь на луну на спине сверчка.

Выражение лица старика не изменилось.

— У тебя есть братья и сестры?

— Только на небе.

Он изучал меня, теребя бороду, поглядывая на неугомонный рынок. Потом встал, прошел под свой тент и вышел оттуда с надтреснутой эмалевой тарелкой ямса и бобов. Я был голоден. Несмотря на предостережения Мамы по поводу незнакомцев, я с наслаждением поел. Еда была вкусной. Старик с блеском в глазах наблюдал за мной. Он продолжал вполголоса бормотать заклинания. Я поблагодарил его за еду, и он спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Я сыт.

— Хорошо.

Он забрал с собой тарелку и вынес пластиковую чашку с водой. На вкус это была вода из очень глубокого колодца, чуть сладковатая, со слабым запахом ржавчины и странных корней с его стола. Я выпил воду, и жажда моя стала еще сильнее, чем раньше.

— Как ты теперь себя чувствуешь?

Я начал было говорить, но вдруг весь мир потускнел. Легкие чары этого вечера застлали мне глаза. Я видел загадочное свечение, а внутри меня открывались пространства. Я попытался двинуться, но мой дух был не в ладах с моим телом. Мой дух был в движении, а тело оставалось на месте. Затем я ощутил, как вокруг меня все начинает вращаться, поначалу медленно, но затем вещи побежали быстрее и стали еще тусклее, лицо старика при этом сделалось неправдоподобно большим, а затем стало таким маленьким, что я едва мог различить его глаза. Потом я услышал, как он издалека говорит:

— Ложись, сын мой.

И затем, затмив пространство звуком шелестящих перьев, он быстро растворился в подхватившем его светящемся ветре.

Звуки рынка приобрели новое качество. Миллионы ног, ступавших на землю, содрогали ее до основания. Голоса всех оттенков вырастали массивными волнами и превращались в шепоты. Издалека я слышал призывы муэдзина. Я чувствовал, что он зовет меня, но не мог сдвинуться с места. Колокольчики и ангельские хоры звучали рядом с моими ушами и внезапно опадали. Прямо напротив места, где я сидел, началась драка. Две женщины налетели друг на друга, и когда их разняли, их набедренные повязки воспарили в воздух, как перья. Женщины снова набросились друг на друга, в великой ярости и злобе, и клочья их париков, блузок и шарфов медленно закружились над ними. Их ярость очаровала меня. Я даже готов был податься к ним, когда голос, казалось, пришедший ниоткуда, но не голос духа, сказал мне:

— Где старик?

— Ушел.

— Куда?

— Он убежал отсюда.

— Отчего?

— От меня.

— Почему?

— Потому что я ищу свою мать.

Пауза.

— Куда он побежал?

— К ветру.

— В каком направлении?

— Я не знаю.

— Кто твоя мать?

— Моя мать на рынке.

— Откуда ты знаешь, что твоя мать — рынок?

— Я не говорил, что моя мама — рынок.

— А что ты сказал?

— Что она торгует на рынке.

— А зачем ты ее ищешь?

— Я не знаю.

— Как тебя зовут?

Я ответил на вопрос, но, очевидно, мой ответ не был услышан, потому что голос спрашивал меня три раза, и каждый раз более тихо. Ветер уносил мои ответы, и моя голова билась о твердыню тишины, и мир темнел. Прямо с луны, которая вдруг очень близко встала надо мной со светящимся лицом великого короля мира духов, я услышал другие, полные тьмы голоса, которые говорили:

— Посмотрите на него.

— Он ищет свою мать.

— У нее везде большие глаза на этом рынке.

— Люди платят ей, чтобы она закрыла глаза.

— Ее глаза никогда не закрываются.

— Они видят все.

— Они видят все деньги.

— Они поедают деньги.

— Нашу власть.

— Наши мечты.

— Наш сон.

— Наших детей.

— Говорят, что ее сын летает на луну.