Бен Окри - Голодная дорога

Много времени ушло у меня на то, чтобы дойти до леса. Казалось, что сами деревья отступили, чувствуя, что они проигрывают спор с человеческими существами. Чем дальше я шел, тем больше я замечал перемен. Земля везде была покрыта белым песком. Тут и там лежали груды битых кирпичей с цементом. Дальше по дороге попадались кучи сухих экскрементов. Их запах входил в состав воздуха. Я встал под поникшим бамбуковым деревом и передо мной возник кот. Он посмотрел на меня и пошел в лес. Я последовал за ним, и мы подошли к вырубке, усеянной листьями и всходами каучуковых деревьев. Здесь было очень прохладно, и казалось, что так пахнет тело Великой Матери. Перешептывались насекомые и вокруг голосили птицы. Пробежала антилопа со своим выводком. Я лег и уснул. Я спал не долго, когда услышал свое имя, разносящееся эхом по лесу. Я вспомнил о Мадам Кото и поспешил в бар. Когда я пришел на двор, пламя уже было погашено, и горшок передвинут с очага на пол. Мадам Кото вышла из своей комнаты, и я сказал:

— Я думал, вы моетесь.

— Моюсь? С чего это? Где ты был?

— Играл.

— Где?

— На просеках. Я думал что вы…

— …моетесь. Пошли!

Я последовал за ней. Она открыла заднюю дверь бара. В баре посветлело, и со столов начали разбегаться ящерицы. Скользкий геккон вскочил на стену. В баре был страшный беспорядок. Его было почти не узнать. На полу растеклась рвота, скамейки разбросаны и перевернуты, столы сдвинуты со своих мест, везде валялись рыбьи и куриные кости, разлитое пальмовое вино дурно пахло и над ним летали мухи, по стенам ползали колонны муравьев. Все помещение выглядело разоренным. Оно напоминало ограбленный и обезлюдевший рынок.

— Что произошло? — спросил я.

— Такие вот клиенты, — коротко ответила Мадам.

Мы принялись наводить уборку. Я подмел пол и смел всех муравьев. Мы передвинули столы. Она посыпала песком рвоту и вымела ее во двор. Мы переставили скамейки. Я побрызгал пол водой и снова все подмел. Те места, куда помочился сумасшедший, все равно остались зеленоватыми. Косоглазые духи исчезли. Когда мы двигали столы, Мадам Кото пукнула. Я был потрясен этим внезапным неприличным звуком. Она и виду не подала, что я заметил. Она побрызгала раствором на места, где была рвота и затем открыла входную дверь, чтобы вошел свежий воздух. И только потом пошла мыться.

Ветер так и не вошел в бар, было очень душно и чувствовалось зловоние Мадам Кото. Я вышел прогуляться и когда вернулся, этот запах прошел. Я сидел в своем углу, пока Мадам Кото воевала со своими калабашами и тыквинами. Какие-то ее подруги пришли повидаться с ней по пути с рынка.

— А вот и муженек моей дочери, — сказала одна из них, пройдя мимо меня с подносом на голове.

На дворе они судачили о политике, о громилах в политике, о том, как начальники и бизнесмены сорят деньгами, устраивая праздники и вечеринки. Мадам Кото покормила их, они помолились за ее процветание и ушли. Их голоса, удаляясь по улице, звучали низко и сладко.

Спустился вечер, но бар все еще оставался пуст. Никто не пришел; я заснул и проснулся из-за ящерицы, которая упала со стены. Я встал и увидел мужчину, сидевшего за столиком. Один глаз у него был провален, и нижняя губа была неестественно толстой. Он говорил тяжелым медленным голосом, словно слова были слишком объемны, чтобы легко скатываться с его большой губы.

— Значит, так вы обслуживаете клиентов? — спросил он.

Я позвал Мадам Кото. Она пришла, и человек сказал:

— Не пришли ли еще мои друзья?

— Какие такие друзья?

— Мои друзья.

— Никто еще не подошел. Вы хотите пальмового вина?

— Я буду пить только, когда придут мои друзья. У них все деньги.

— Я могу обслужить вас, — сказала Мадам Кото, — а когда они придут, то они заплатят.

— Я лучше подожду, — настоял мужчина.

Мадам Кото ушла. Мужчина сел прямо. Затем он закрыл свой единственный хороший глаз, заплывший глаз был открыт. Вскоре мужчина заснул и начал храпеть.

Некоторое время я внимательно смотрел на него, пока не услышал, что в баре вдруг стало полно народа. Я огляделся, и не увидел никого, кроме мужчины. Но бар был заполнен пьяными голосами спорщиков, смехом, едкой бранью и неудержимым весельем сильно пьющих людей. Я пошел и сказал об этом Мадам Кото.

— Чушь! — ответила она, следуя за мной.

Но когда мы пришли, эти голоса уже материализовались.

— Полно народа, — ответила она, изучая меня.

Я был удивлен; но когда я присел, мое удивление перешло в изумление. Люди в баре были страннее, чем когда-либо мне доводилось видеть. Группа, рассевшаяся вокруг человека с заплывшим глазом, выглядела почти как он сам: заплывшие глаза и большие губы в кровоподтеках. Сначала я подумал, что все они боксеры. Затем я заметил, что у двоих из них только по одной руке, а у первого человека на руках по три пальца. На каждом из них он носил кольцо. Они говорили громко, но их голоса были непропорционально мощными по сравнению с движениями губ.