Бен Окри - Голодная дорога

— Так ты пьяница!

Папа пил намеренно медленно. Его рука дрожала, и я чувствовал, как подо мной вибрирует скамейка. Мужчины склонились над нами, терпеливо выжидая. Мадам Кото ничего не говорила и не двигалась. Другие мужчины продолжали пить за своими столиками. Папа вылил последний глоток вина в желтую пластиковую чашку.

— Подонки! — сказал он. — Вы все подонки! Теперь я готов.

Он встал и хрустнул суставами. Мужчины пошли к выходу.

— Иди домой! — скомандовал мне Папа. — Я сам управлюсь с этими козлами.

В его глазах с кровавыми прожилками горела смелость. Он подошел к двери и встал между полосками занавесок. Он сплюнул.

— Вперед!

Я встал. Папа вышел, не обернувшись. Я последовал за ним. Я не видел тех троих. Как только мы вышли на улицу, дверь за нами быстро захлопнулась и закрылась на защелку. Папа поискал мужчин и не нашел их. Я искал вместе с ним. Кусты буша двигались от ветра. Сова ухала где-то глубоко в лесу. Я пошел на задний двор, но там дверь тоже была закрыта на задвижку.

— Они трусы, — сказал Папа.

Мы слышали, как они кричат и смеются в баре. Их гомон нарастал, и, поскольку они говорили на иностранных языках, я не мог разобрать, о чем они говорят. Папа стоял, не зная, что предпринять. Затем в баре стало тихо. Они перешли на шепот.

— Пошли-ка домой, — сказал Папа, увлекая меня за собой.

Я поплелся за ним, и моя лодыжка снова начала болеть. Папа шел по улице. Я прихрамывал. Он больше не обернулся.

Придя домой, мы увидели, что Мама обнаружила еще мертвых крыс. В комнате пахло дохлятиной. Мама смела их в угол и продезинфицировала пол. Некоторые из крыс все еще скалились.

— Яд фотографа убил пятьдесят две крысы, — сказала Мама, когда мы вошли, — но я чувствую, они еще где-то есть.

Папа сидел на трехногом стуле и с необычной важностью курил сигарету. Его руки немного дрожали.

— Я чуть не победил гигантов, — сказал он.

— Нам надо переезжать из этого района, — вдруг сказала Мама с отрешенностью.

— Я чуть не убил их всех.

— Уедем. Злые вещи случатся с нами, если мы останемся здесь.

— Никакого зла с нами не случится. Я не позволю, чтобы они заставили нас переехать.

— Но как мы заплатим новую ренту?

— Мы справимся.

— Я предчувствую зло.

— Это крысы.

— Мне снился сон, что ты лежал у дороги.

— И что делал?

— Лежал ничком и не двигался. По голове твоей текла кровь. Я говорила с тобой, мой муж, но ты мне не отвечал. Я попыталась поднять тебя, но ты был тяжелый, как грузовик. Я пошла за помощью, но когда вернулась, тебя уже не было.

Папа молчал. Я слышал, как он пытался представить себе этот сон. Затем он заметил меня.

— Иди спать, Азаро. Ты не должен слушать то, что говорят взрослые.

Я отодвинул стол, расстелил мат и лег. Папа курил все с большей нервозностью. Мама сказала:

— Нам придется меньше есть, если мы собираемся платить ренту.

— Мы не будем есть меньше.

— Мы будем ложиться спать на голодный желудок. И начнем прямо сегодня.

— Ерунда! — сказал Папа, пытаясь взять себя в руки. — Приготовь еду. Сейчас же!

Я закрыл глаза. Упоминание о еде всколыхнуло во мне чувство голода. Мама молчала. Затем я услышал, как она возится с тарелками. Я слышал, как она ставит тарелки на стол, чувствовал ноздрями, как готовится еда — тушеное мясо и жареный подорожник. Я открыл глаза. На столе стояла большая чаша с эба и чаша с супом со скромными кусочками мяса. Мы ели молча, избегая смотреть друг другу в глаза. Наевшись, Папа закурил новую сигарету. Мама пошла мыть тарелки, а после сняла сушившуюся одежду. Я лег. Мама вернулась, но мы так и остались в тишине, избегая взглядов, очень долгое время. Затем Мама вздохнула, растянулась на кровати и повернулась лицом к стене. Вскоре она заснула. Свеча догорала. Папа сидел без движения с суровым взором. Свеча догорела.

— Расскажи мне историю, Папа, — попросил я.

Он молчал, и я подумал, что Папа исчез. Затем он вздохнул. Задвигался. Стул хрустнул. На улице залаяла собака. Ухнула сова. Птица закричала, как гиена. Ветер играл с разбитым окном.

— Давным-давно, — внезапно начал Папа, — жил-был один гигант, которого звали Король Дороги. Его ноги были длиннее, чем самое высокое дерево, и его голова была больше, чем самый громадный камень. Но он мог увидеть даже муравья. Он мог выпить весь источник, а там где он писал, возникал гнилой колодец. Король Дороги был одним из самых страшных чудовищ Леса, но были и другие чудовища, которые соревновались в том, кто больше съест. Когда Лес из-за Человека стал становиться меньше, когда чудовищам стало не хватать зверей, которых они могли съесть, Король Дороги переместился из Леса на дорогу, по которой ходили люди.