Наталия Вико - Шизофрения

— Чудища, конечно чу-удища! Повсю-юду! — Соловьев перевесился через ограждение верхней палубы, будто пытаясь что-то разглядеть в темно-лазоревой морской воде. — Гляньте сами!

— Не буду я туда глядеть, нет там никого! — девушка напряженно рассмеялась.

— Да как же нет? Там , внизу, скаты, акулы, кашалоты, огромные кальмары…но это еще не так страшно. Знаете ли вы, что в Средиземном море обитают — и это доказано! — осьминоги длинною в версту…

— Ах! — девушка все же бросила быстрый взгляд на воду, убегавшую вдоль борта, и отошла на полшага, подняв зонтик перед собой как защиту.

— …да-да — версту, а может даже чуть больше! — спрятал улыбку Соловьев. — Они вполне могут схватить наш корабль и увлечь в пучину волн!

— А на сколько больше? — все же поинтересовалась она.

— На чуть-чуть, — смилостивился он, — может на указательный палец, а может на мизинец, — поднес ладонь к лицу, будто оценивая.

— Мой палец или ваш? — кокетливо спросила Варенька, наконец, включившись в игру и протягивая ему руку в перчатке.

— Конечно же, ваш, Варенька! — рассмеялся Соловьев, беря ее руку и целуя.

Они плыли из Бриндизи, расположенного на самом каблуке итальянского сапожка, уже третий день, но с этим небесным наивным созданием и ее папашей — упитанным холеным добряком-антикваром, направлявшимся в Александрию «для покупки чего-нибудь раритетного древнеегипетского» — он познакомился еще в поезде по дороге из Турина в Бриндизи и был очень рад, встретив их среди пассажиров парохода, плывущего в Александрию.

— Право, Владимир Сергеевич, ну зачем вы все это говорите? — девушка направилась к столикам с креслами, расставленным под тентом. — Расскажите лучше что-нибудь полезное. Например, что у вас в философии нового? — она опустилась в кресло, аккуратно расправив платье одной рукой, но по-прежнему не выпуская зонтик из другой.

— Позвольте?— Соловьев принял у нее зонтик и прислонил к ручке кресла, в которое собирался сесть сам. — Пусть на всякий случай здесь будет, поближе ко мне. Мало ли что? Вдруг все-таки от осьминогов отбиваться придется? — все никак не мог угомониться он, забавляясь Варенькиным наивным испугом.

— Я спросила вас про новости в вашей философии, — укоризненно посмотрела на него девушка, запахивая плотнее накидку.

— Новости? Да у нас, Варвара Михайловна, что ни день — то новости. Какую бы книгу ни открыл — сразу же и новость, — никак не мог отойти Соловьевот шутливого тона.

— Так какие книги вы все же предпочитаете? — чуть нахмурилась она.

— А вы? — поинтересовался он, прикидывая мысленно, как бы устроить ноги, которые и вытянуть-то некуда, но в таком положении на слишком низком кресле они уж точно начнут затекать.

— Владимир Сергеевич! Я первая спросила, — укоризненно сказала она и даже надула губки.

— Книги я читаю разные, — Соловьев слегка выдвинул правую ногу, которая уперлась в ножку круглого стола. — К примеру, произведения Шопенгауэра, Гартмана, Шеллинга, Гегеля, Спинозы, Сведенборга…— он быстро огляделся, нет ли все же где-то поблизости кресла поудобнее.

— А…ну, да… Спинозу, к примеру, я тоже читала, — девушка поправила шляпку, которую норовили сорвать с головы порывы свежего ветра, — но, если признаться, мне больше книги про любовь интересны.

— Чего-чего ты читала, дитя мое? Спинозу? — послышался сзади веселый голос незаметно подошедшего антиквара. Плотный, полный, румяный, он имел вид человека вполне довольного собой и жизнью.

Соловьев с облегчением поднялся с неудобного кресла.

— Михаил Михайлович, что-то вы сегодня заигрались. Как результат?

— А-а, — антиквар беспечно махнул рукой, — карта не шла, а в игре главное уметь вовремя остановиться. По-товарищески уступил свое место отпрыску российского купечества, который деньги проматывает в бесцельном шлянье по заграницам, — сказав это, он засмеялся заливисто и громко. — Вы тут, вижу, не скучали? — бросил вопросительный взгляд на дочь.

— Что вы, папенька! Разве ж возможно скучать с таким фантазером и придумщиком, как Владимир Сергеевич. Вы его, кстати, попросите про чудищ морских порассказывать. Он их страсть как любит! — глянула на Соловьева с усмешкой.

— Ну, так и впрямь, пойдем, что ли, к перилкам постоим?— предложил антиквар. — А то я уж за игральным столом в душном помещении засиделся, — он достал из кармана жилетки носовой платок и промокнул испарину на лбу. — А здесь славно так ветерок обдувает.