Наталия Вико - Шизофрения

— Уйди. Не мешай, — пробормотал тот, переворачиваясь на другой бок.

— Вставай быстро! — ткнула еще раз уже в спину. — Убирайся отсюда! Сейчас в посольство позвоню! В Москву! В Кремль! Президенту! — перешла она к серьезным словесным угрозам. При упоминании президента Зам умиротворенно засопел и, поджав ноги, принял уютную эмбриональную позу.

«Ну, что ж, на войне, как на войне», — решила Александра, направляясь на кухню.

Стакан воды, вылитый издевательски тонкой струйкой на лицо Зама был воспринят им с наслаждением. Видно, его давно мучила жажда. Александра озадаченно призадумалась. На кухне, конечно, был еще двухлитровый чайник. Но устраивать ли купание слона на собственной кровати?

— Точно помню, здесь стояла бут… — вдруг пробормотал гость, видимо, даже во сне переживая недавнюю тяжелую психологическую травму.

«Бить врага его же оружием!» — вспомнила Александра любимый лозунг военрука из мединститута, где на занятиях военной кафедры осваивала тонкую науку оказания первой помощи раненым на поле боя. Теперь это был уже не лозунг — это была идея!

Золотисто-коричневая заварка, залитая в пустую бутылку из-под виски, в неярком свете вполне напоминала исходный продукт. Недопитый стакан по-прежнему стоял на подоконнике за шторкой. Взяв в одну руку реквизит, а в другую приманку, Александра приблизилась к мирно почивавшему Заму. Круговые движения стакана возле его носа, заставили дрогнуть ресницы. Несколько капель живительной влаги, оброненной на лицо, привели в движение губы и язык. Слегка приоткрывшийся глаз попытался оценить обстановку.

— Смотри, что у меня есть! Хочешь? — Александра приблизила волшебный сосуд этикеткой к глазам искушаемого. Яблоко, неосторожно съеденное Адамом в Эдемском саду, просто отдыхало. Зам, похожий на перекормленного кота, попытался схватить бутылку из сновидения как бантик на веревочке. Сначала одной, а потом другой рукой. Александра потихоньку начала пятиться к двери. Ловец, перевернувшись на живот, встал на четвереньки и решительно двинулся по кровати вслед за ускользающим плодом.

— Такие ноги из моды выйдут, — с сожалением пробормотал искушаемый, когда сполз на пол и уперся взглядом в колени искусительницы.

Обеспокоенная Александра подняла бутылку выше. Зам поднялся, вытянул руки вперед, отчего стал похож на зомби или медведя-шатуна, разбуженного в разгар зимней спячки, и странной походкой — выбрасывая одновременно вперед то левые ногу и руку, то правые, двинулся следом за приманкой. На лестничной площадке предмет вожделения был торжественно передан ему прямо в руки вместе со стаканом.

— Не стоит благодарности! — торопливо проговорила Александра и захлопнула за собой дверь квартиры.

Утро не заставило себя долго ждать. Бодрый жаворонок — Иван Фомич — напомнил о себе телефонной трелью.

— Александра, доброе утро! Ну, как спала? У вас все в порядке? — медовым голосом спросил он, после вчерашнего застолья еще, видимо, твердо не определившись — они перешли на «ты» или пока все еще на «вы». — Машина в Александрию через час выходит.

— У меня-то все в порядке, а вот у вас тут! — и она живописала ночные события.

— Как же так, мы же вместе с ним ушли, — растерянно пробормотал Иван Фомич.

— А вернулся он один! — возмущенно сказала Александра.

— Я вам перезвоню, — озадаченный «жаворонок» поспешно положил трубку.

Александра усмехнулась. Последняя фраза свидетельствовала о том, что они все еще на «вы».

Через полчаса раздался повторный звонок.

— Александра, приходите, — Иван Фомич тяжело вздохнул, — Зам извиняться будет.

Надев черные брюки, черную майку и мрачную маску на лицо, Александра спустилась на третий этаж. Она чувствовала себя хирургом-извергом перед полостной операцией без наркоза, в которой пациентом предстояло стать ее ночному гостю.

Шеф, похожий на инквизитора, восседал за огромным столом. Казалось, над его головой, в ожидании доступа к телу жертвы, парят черные голодные грифы. Напротив него, в кресле за низеньким столиком, опустив голову и, в волнении сжав руки в кулаки, сидел помятый грешник.

— Ну? — грозно сказал Иван Фомич, предлагая начать процесс.

Зам поднял красные глаза и обреченным взглядом жертвенного барана, которому предстояло после собственного заклания по тонкому, как волосок, мосту провести своего же палача в рай, посмотрел снизу вверх на мрачную Александру, грозно вставшую посреди кабинета, и вдруг с отчаянным воплем «Прости, а то скончаюсь!» бухнулся перед ней на колени.