Наталия Вико - Шизофрения

«Да-а, мой дом — моя крепость», — подумала она, но естественного чувства гордости в этот раз не испытала.

Мороз начал неприятно пощипывать босые ноги, кисти рук и щеки, одновременно стараясь превратить мокрые волосы в сосульки. Мысли, наверное, чтобы согреться начали распространяться во все стороны от дома со скоростью компьютерного вируса в сети. «В соседних особняках никого кроме охраны нет, а достучаться до сердца охранника можно только ломом или бейсбольной битой, — лихорадочно думала она. — Анна Тимофеевна зимует в городской квартире у дочери. Кузя в самолете. Вадик в отпуске. Катается на горных лыжах. Маме звонить бесполезно, хотя у нее есть запасные ключи. Пока она поймет, что случилось и выскажется по этому поводу — жизнь покинет переохлажденное тело. У Ленки нет машины и вообще ничего нет, кроме проблем. Онуфриенко! Он точно в Москве и живет не далеко», — не успевший до конца остыть мозг все-таки выдал спасительную мысль.

Александра торопливо потыкала в клавиши мобильника окоченевшим пальцем и прижала холодную трубку к уху…

— Але? Слушаю, — голос Онуфриенко был расслаблен и доволен, как у любого человека, находящегося в тепле.

— Са-са-ашечка, это я. Н-на улице. Р-раздетая…

— А-а-а, закаляешься? — бодро спросил Онуфриенко, похоже, ничуть не удивившись столь ласковому обращению. — Умница! Давно пора! Еще полезно холодной водой обливаться по утрам!

— Са-аш, ты где? Д-дома?

— Не-ет, я в Останкино! Только передачу закончили. Сидим, чай пьем, я им политический прогноз на этот год рассказываю.

— С-сашечка, а ты можешь…— она начала подпрыгивать на месте, — ко мне срочно приехать, п-прям сейчас, п-пожалуйста, быстро, ск-корее! — выпалила она.

— А что случилось-то? — в его голосе послышались то ли обеспокоенные, то ли заинтересованные нотки.

— Меня Т-тяпа з-запер… н-на улице… раз-здетую, б-бос-сиком, а н-никого не-ет.

— Еду!— встревожено бросил он.— Ты только не стой на месте, слышишь? Шевелись, шевелись! Двигайся!

Плотно обхватив себя руками и засунув ладони под мышки, она принялась сначала бегать, а когда притомилась — быстрым шагом ходить вокруг дома, приговаривая заплетающимся от холода языком: «Я не заболею, я не заболею…» В голову лезли героические образы: генерал Карбышев, которого в концлагере на морозе поливали водой из шланга, комсомолка Зоя Космодемьянская — полураздетая, босиком по пути к виселице, вспомнился даже увиденный когда-то фильм про солдата, который, в шинели и сапогах выплыл в ледяной воде после того, как корабль был потоплен фашистскими самолетами, и не только выплыл и выжил в заснеженной тундре, но и из сохраненной винтовки сбил самолет того самого гада — немецкого летчика, потопившего корабль и устроившего охоту за ним самим. Тот фильм даже смотреть было холодно. А ее никто водой не поливает, на виселицу не ведет и за ней не охотится. Она просто тихо замерзает рядом с теплым домом, где в духовке стоит горячее мясо и изнывает от жары лежанка в сауне. И еще у нее есть спаситель, точнее, спасатель — Сашечка, который мчится сквозь метель к ней на помощь. Только сколько же он будет ехать из Останкино?

Снег сыпался мелкой колючей крупой прямо за шиворот. Холод поселился под халатиком, жадно пожирая остатки тепла. Волосы на голове покрылись заиндевелой сединой. Ступни ног начали деревенеть. Почему-то вспомнилась мама, которая с детства убеждала ее не ходить босиком. «Доходишься!» — говорила она. Накаркала.

Жалобное кошачье мяуканье у забора показалось слуховой галлюцинацией, как и сама соседская кошка, та самая, которая регулярно забредала на участок только для того, чтобы довести Тяпу до исступления, а потом ускользнуть между прутьями забора, дабы понаблюдать протаранит он забор или нет. И вот теперь это пушистое существо, хранящее в себе море драгоценного тепла, смотрело на нее совершенно обалделыми, округлившимися глазами, видимо, пытаясь понять, почему вместо Тяпы по участку бегает его хозяйка.

— К-кис-кис-кис, — позвала Александра, сразу вспомнив свое недавнее «кис-кис-кис» в Парижском подземелье и французскую кошку-спасительницу и Николя, искренне благодарившего богиню Басэт.

Русская кошка, в отличие от своей парижской соплеменницы, на призывы не реагировала и смотрела недоверчиво. Встав на четвереньки, чтобы сойти за свою, Александра начала покрадываться к носительнице теплого меха. — К-кис-кис-кис…

— М-р-р, — вдруг ответила кошка и доверчиво пошла навстречу.