Наталия Вико - Шизофрения

Теплый пушистый комочек, прижатый к груди, подарил надежду на выживание. Кошка даже не пыталась вырываться. Сразу поняла, что бесполезно. Только смотрела сочувственно раскосыми желтыми глазами. Тяпа же, через дверь унюхав, что произошло коварное проникновение противника на охраняемую территорию, с новой силой забился в дверь, залившись возмущенным лаем…

Звонок мобильника был как никогда кстати.

— Ну, как ты? — голос Онуфриенко звучал встревожено. — Бегаешь? Я уже близко!

— Б-бег-гаю, — соврала она, — и… и… в-вну-ну-шаю с-себе-бе, что не заб-б-болею, — с трудом проговорила замерзшими губами.

— Господи! — возмутился Онуфриенко. — Чему вас в институте учили? Кто же внушением занимается, употребляя частицу «НЕ»? Повторяй: «Мне тепло, мне очень тепло, мне жарко! — потребовал он. — И ноги снегом растирай.

— М-м-не т-т-епло, м-м-м-не о-ч-ч-ень т-тепло, — начала повторять Александра.

— Вот так! Умница! Держись! Я уже в поселок въезжаю! — почти прокричал он…

Свет фар на дороге перед домом, звук мотора, скрип снега под колесами…

«Спасена», — поняла она, с трудом передвигая ноги в сторону калитки.

— Ты чего тут, готовилась в мультфильме Снежную Королеву сыграть?— почти весело спросил Онуфриенко, подбегая к ней, но, увидев кошку, расплылся в умильной улыбке и даже хотел засунуть руку в карман за угощением, однако, взглянув на спасаемую, решил не терять времени и больше не шутить, подхватил ту на руки и понес к машине.

Освобожденная кошка сиганула в сторону. Александра упала на заднее сиденье и провалилась в спасительное тепло…

— Досточтимый Магистр, Астролог с компанией собираются сделать это в марте в Египте в день весеннего солнцестояния в каких-то «Светочах».

— Где это?

— Можно предположить, что они имеют в виду Великую пирамиду.

— Следите за ситуацией. Удалось ли найти графа и эту, как ее там, помощницу?

— Клариссу.

— Да-да, Клариссу.

— Пока нет. Но есть информация, что они где-то на Тибете.

— Вот именно — где-то. Тибет — это не квартира и даже не Париж. Подключите наших китайских друзей. Что со статуей, которую сделал граф? Удалось ее забрать?

— В доме, по-прежнему, круглосуточная полицейская охрана.

— А русская мадам доктор?

— Она в Москве, но сменила телефон. На ее имя номер вообще не зарегистрирован. На работе и в квартире у матери не появляется. Говорят, она в отпуске. А главный врач — ее приятель — где-то на горных лыжах катается.

— Может быть, у нее есть еще жилье?

— Может и есть, но нигде не зарегистрировано. Наши друзья говорят, что у них там сейчас «дачная амнистия».

— Что это означает?

— Это означает, что нет единого полного реестра загородной собственности и земельного кадастра, а в рамках «амнистии» зарегистрировали собственность процентов десять-пятнадцать граждан.

— И когда процесс завершится?

— С их бюрократическими проволочками в лучшем случае через десяток лет.

— А что, в России у нас нет друзей в силовых структурах?

— Есть. Но у них много чего поменялось. Деньги их больше не интересуют.

— Как забавно! И что же тогда их интересует?

— Только власть.

— Хм, может и нам пора в Россию перебраться?

Толстое ватное одеяло не согревало. Линялая байковая пижама, потерявшую форму и окраску в борьбе за долгожительство — тоже. Александра лежала, свернувшись калачиком, силясь унять крупную дрожь в теле и неприличное клацанье зубов, которые, движимые руками невидимого барабанщика, выбивали дробь, отказываясь замирать и при открытом, и при закрытом положении рта. Она слышала, что в ванной льется вода, а на кухне гремят кастрюли, в которых, наверное, Сашечка опять будет варить перловку.

«Ну, и пусть, — думала она равнодушно, отпустив мысли гулять по комнате. — Лучше умереть от каши, чем от холода». Прикрыла глаза. Почувствовала прикосновение к ступням ног, но глаза открывать не стала.

— Здесь не больно? — услышала голос Онуфриенко.

Покачала головой.

— А прикосновение почувствовала?

Кивнула.

— Это хорошо. Может, выживешь, — с нарочитым оптимизмом в голосе сказал он.

Александра пожала плечами и снова затряслась от прокатившейся по телу волны озноба.

— На пол ложись!

Край одеяла отлетел в сторону.

— Зачем это? — попыталась возразить она, снова натягивая на себя одеяло, но повернув голову, обнаружила на ковре рядом с кроватью уже расстеленный шерстяной плед.

— Да ладно, ложись, говорю! Я массаж сделаю, — Онуфриенко начал энергично растирать ладони.