Наталия Вико - Шизофрения

В автобусе она пила ароматную желтоватую жидкость, налитую из термоса, разукрашенного красными китайскими драконами, потому что «зеленый чай на жаре — лучше, чем холодная вода» и прислушивалась к оживленному разговору Пал Палыча с Мариной, видимо уставших от молчания и тихого перешептывания в гробницах.

— Какие великолепные рисунки! И как сохранились! — восторгался Пал Палыч.

— Просто фантастика! — вторила ему Марина. — Все искусство Египта пронизано идеей воскрешения! Помнишь слова Розанова: «С египетских рисунков каплет мед?» Но, слава богу, что сохранились. Я вот в Дер-Барше была, так там все крестами разукрашено.

— Да-а, поздние религиозные художники предпочитали граффити по уже нарисованному.

— Портить легче, чем создавать.

— Думаю, что цели портить у них не было. Символами новой веры перекрывали старую. Ничего удивительного. Религиозный фанатизм. Не они первые, не они последние. Хорошо, совсем не уничтожили. Вспомни Афганистан, статуи Будды в Бамиане, расстрелянные талибами из танковых пушек.

— А в Телль Эль-Амарне у Эхнатона и Нефертити сбиты лица.

— Ну, это скорее дело рук древних недоброжелателей, чтобы перекрыть царской чете возможность возрождения, хотя в некоторых местах уже и рьяные сторонники ислама уничтожали изображения человека.

— А забавную коротконогую собачку заметил? Очень похожа на таксу.

— А парикмахера?

— Просто фантастика! Настоящая энциклопедия в картинках…

…Потом была переправа на пароме через Нил в Телль Эль-Амарну с разрушенной до основания столицей царя Эхнатона — Ахетатоном, поразившей Александру звенящей, необыкновенной тишиной. Даже контуры дворцов и храма богу Атону, видимые только по фундаментам и реконструкциям на плане, составленном немецкими археологами, были наполнены величием. Казалось, очертания гигантских построек проступают в колеблющемся раскаленном воздухе, как волшебные миражи…

Затем были амарнские гробницы с изумительными изображениями прекрасной Нефертити и снова переправа…

По дороге назад микроавтобус подвез путешественников к вырубленному в скале храму Амона-Нерона. Древние мумии трехметровых крокодилов Александру не заинтересовали. Но Онуфриенко, предварительно поинтересовавшись о наличии у нее детей и получив отрицательный ответ, с хитрой усмешкой посоветовал заглянуть в небольшую пещеру, куда Александра с трудом вскарабкалась. Огляделась по сторонам. Пещера как пещера. Ничего необычного. Когда же вернулась и взглянула на Сашечку, тот был похож на кота, посетившего хозяйский погреб со сметаной. Пал Палыч с Мариной тоже таинственно переглядывались с полуулыбками, а охранники улыбались во весь рот. Александра не стала задавать вопросов, а просто подошла и встала напротив Сашечки, почти вплотную, на границе его личной и интимной зон. Тот отступил на полшага. А она сделала полшага вперед. Онуфриенко сдался.

— Значится так, — он потер нос, — в настоящее время храм еще полностью не исследован… — попытался отделаться общими фразами, но взгляд Александры, которая очень не любила выглядеть дурочкой, ясно говорил, что увильнуть от ответа ему не удастся. — А что касается пещеры… — он покашлял, — легенда гласит, что посещение женщинами этой пещеры гарантирует им… беременность. А что, уже подташнивает? — невинно поинтересовался он, неожиданно резво отскакивая назад.

«Если только от твоих дурацких шуточек!» — хотела возмутиться Александра, но, нежно улыбнувшись, посетовала, томно глядя на Сашечку:

— Милый, ну почему же ты не пошел со мной в пещеру? Я всю жизнь мечтала родить… кудрявую девочку!

Это было жестко, но выстрел попал точно в цель. В самое яблочко, потому что даже серьезная Марина рассмеялась, а Пал Палыч сочувственно похлопал несостоявшегося родителя по плечу. Однако тот, вдруг перестав смеяться, надвинул бейсболку поглубже на голову и неожиданно сказал:

— Не девочку, а мальчика, — после чего Марина с Пал Палычем быстро переглянулись…

…В гостиницу вернулись поздно вечером. Ноги и спина жаловались на пройденный путь. Загипсованная рука лежала в обмороке. В голове были муть и песок. Но спала Александра как убитая.

На следующий день рано утром поехали в Туна Эль-Габаль. Однообразный пейзаж за окном микроавтобуса, кое-где расцвеченный рекламными щитами, не радовал, а спать на жестких, трясущихся сидениях было неудобно. Онуфриенко выглядел озабоченным. Во всяком случае, Александре так показалось, потому что тот молчал, сначала сосредоточенно перебирая серебряные четки, а когда надоело, извлек из рюкзака три нефритовых шарика, которые начал вращать на ладони. Марина была задумчива, время от времени бросая взгляд то на Сашечку, то на Александру и похоже была чем-то расстроена. Пал Палыч, сидевший впереди, за спиной водителя, напротив, судя по тому, что его голова болталась из стороны в сторону и время от времени падала на грудь, был совершенно спокоен.