Наталия Вико - Шизофрения

Сашечка замер, явно наслаждаясь услышанным.

— А солнце, — с совершенно серьезным видом продолжила Александра, — понятно, восходит только в Египте…

Онуфриенко начал таять от умиления.

— Здесь же и заходит, — добавила она.

Сашечка продолжал улыбаться. По инерции.

— А утром снова восходит! — Александра опустила глаза и пригубила чашечку, чтобы не рассмеяться.— Другие же города и страны всегда пребывают в кромешной темноте. Все вполне логично! Классный чай! Налей еще, — не давая ему опомниться — протянула чашечку.

— О времена!… О… женщины! — Онуфриенко вскинул руки ладонями вверх.

— Не поняла, тебе времена не нравятся или женщины? — нахмурилась она, тем самым давая Сашечке понять, что слово «женщины» отнесла лично на свой счет.

— И то и другое… — ответил он, но под пристальным взглядом Александры, быстренько просчитав последствия, добавил: — …нравится, — и с любезной улыбкой подлил ей чая. — И все-таки, ты шутишь, или правда не понимаешь? — попытался все же уточнить, глядя на нее недоуменно и, даже показалось, сочувственно. — Поверить не могу!

— Между прочим, — Александра поставила чашечку на стол и нарочито расслабленно откинулась на спинку кресла, — мы — женщины, — в ее голосе послышались пафосные нотки, — понимаем больше, чем вы, мужчины, — заявила она с милой улыбкой. — А почему, знаешь?

Сашечка насупился, но предпочел промолчать.

— Потому что воспринимаем все не только умом, наличие которого вы, лица противоположного пола… — она приостановилась, чтобы подобрать точное определение. Медицинское — «параноидальный бред», решила тактично обойти. Все-таки иногда ей встречались практически здоровые мужчины. — …обуреваемые манией величия, — продолжила она, — естественно, ставите под сомнение, но и сердцем.

— Вообще-то, женский мозг на сто граммов легче мужского, — неосторожно заметил Онуфриенко.

— Правильно. Легче, — сразу согласилась Александра, потому что эта тема — была ее профессией и в этом поле Сашечке ловить было нечего. — А знаешь почему?

Онуфриенко посмотрел вопросительно.

— Мужской мозг тяжелее за счет ко-ры, — сказала она таким тоном, что слово «ко-ра», к тому же произнесенное по слогам, прозвучало как обвинение всему закостеневшему и задеревеневшему мужскому роду. — Но в женском мозге, между прочим, — Александра сделала паузу, — гора-аздо больше нервных клеток. Поэтому в женщине подсознательные ощущения и выводятся на эмоциональный уровень! Вот так.

Онуфриенко, склонившись набок, поставил чашку на стол и замер в такой позе, уставившись на обладательницу «гора-аздо» большего количества нервных клеток. Видно хотел получше рассмотреть.

Под его взглядом Александра едва удержалась от смеха. К счастью, он опустил глаза и потянулся за чайничком.

— Ведь для мужчин что важно? — продолжила она, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. — Важно — что говорят. Чистая информационная составляющая. А для женщин — как говорят! — снова взяла чашку и с удовольствием отпила глоточек. — Таким образом, в мужчине самой природой заложен более примитивный уровень. Разве не очевидно? — сделала она естественный вывод, потому что не могла отказать себе в удовольствии слегка укусить Сашечку за «О времена! О женщины!»

Онуфриенко чуть не поперхнулся. Словно ему в зеленый чай бросили ядовитый кусок быстрорастворимого сахара-рафинада.

— Для женщины важно не что говорят и не как говорят! Для женщины важно — просто говорить. Самой. Упиваясь процессом, — буркнул он.

Теперь наступила очередь Александры поперхнуться чаем.

«Не дождется!» — сказала она себе.

— Ну, что ты, Сашуля, — она снова мило улыбнулась, — все очень даже объяснимо! Дело в том, что разговорная часть мозга, называемая, кстати, «зоной Брока», — пояснила небрежно, — у мужчин находится только в одном полушарии, — для большей ясности показала ему указательный палец, — а у нас, женщин — в обоих. И в правом, и в левом, — для наглядности показала пальцем, где именно у нее самой находятся эти самые полушария.

Вывод относительно «однополушарности» мужчин напрашивался сам собой, но Сашечка, видно почувствовав опасность и не найдя сходу достойный контраргумент, подхватил чайничек и быстренько ретировался с крыши, чтобы «кипяточку долить».

Едва он скрылся за дверью, Александра затряслась в приступе почти беззвучного смеха, сожалея о том, что Сашечка так неожиданно убежал. Она в уме уже такую речугу заготовила об отношении мужчин к женщинам, что ему бы мало не показалось.