Наталия Вико - Шизофрения

«У меня все ОК. Была в пирамиде. Выжила. Похудела».

Последнее было уже самообманом.

На крыше появился Онуфриенко с крохотным глиняным чайничком и двумя малюсенькими чашечками в руках.

— Запивай хотя бы водой, если чая не хочешь, — заботливо предложил он, поставил чашки на стол, приоткрыл крышку чайничка и вдохнул аромат. — Пусть еще немного постоит, получше заварится.

Приглашение попить чай с ее точки зрения было сформулировано правильно. Отказаться было невозможно.

— А кто тебе сказал, что не хочу? — улыбнулась она, отметив, что они, похоже, уже окончательно перешли на «ты».

— Мне показалось, — Онуфриенко уселся в кресло рядом. — Ведь вы, женщины, непредсказуемые существа. Упрямитесь и говорите «нет», когда надо согласиться, и наборот, бездумно соглашаетесь, когда следуетсказать «нет». Забывая о последствиях. Просто сотканы из внутренних противоречий. Сейчас-то понимаешь, что я был прав, когда не позволил тебе наедаться перед пирамидой? Или дуешься еще?

— И не дуюсь я вовсе, — беззлобно возразила Александра, — просто в себя прихожу. У меня после твоей пирамиды переакклиматизация. После перехода с того света на этот. — Нажала на мобильнике клавишу «отправить». — Не понимаю, и чего все туда лезут? — посмотрела на Онуфриенко наивно-распахнутыми глазами. — Да и большинство археологов здесь — по сути — гробокопатели. Ворошат могилы в надежде войти в историю или откопать что-нибудь драгоценное.

Хотя заявление было провокационным, Онуфриенко даже бровью не повел.

— Ничего-ничего, не беспокойся, — он аккуратно налил напиток в чашечки и снова перелил в чайник. — Еще несколько раз в пирамиду сходим — и привыкнешь. Энергии начнешь чувствовать, — обнадежил он. Про археологов ничего не сказал.

— Ну уж не-ет, дудки! — Александра помотала головой. — Я с одного раза на всю оставшуюся жизнь энергией зарядилась, — она страдальчески поморщилась. — Меня теперь туда никакими калачами не заманишь. Даже перловкой, — добавила ехидно.

— Да? — изобразил он удивление.

— Ведь по сути, посещение человеком пирамиды — это что? — задала Александра риторический вопрос. — Это — абсолютное движение сперматозоида. Я утром, между прочим, не случайно именно это слово употребила, — она сделала паузу, наблюдая за Онуфриенко, лицо которого оставалось невозмутимым. — Доберется, не доберется, сложится, не сложится. Добрался до Камеры Царя — радость. А уж коли выбрался наружу — в скрюченном состоянии по узкому тоннелю — двойная радость. Считай, заново родился. Да это же почти то же самое, что закопать живого человека в гробу в могиле, а потом выкопать и снять крышку! Слышал, наверное, как в одной крупной компании, руководитель, уставший от мирской суеты, развлекался?

Онуфриенко посмотрел вопросительно.

— Двадцать четыре часа с трубочкой для дыхания под землей в гробу пролежал, — пояснила Александра. — Когда же его оттуда достали — все болячки забыл, просветление пришло, снова вкус к жизни почувствовал. Ну, а следом за начальником, понятно, подчиненные под землю потянулись, то ли, за просветлением, то ли корпоративную лояльность проявить. Даже очередь из желающих была.

— Ну, это совсем другое, — Онуфриенко наполнил чашечки и протянул одну из них Александре. — А вот насчет пирамиды — все абсолютно правильно утром поняла. Пирамида, направленная острием вверх — мужской символ, а острием вниз — женский. А если наложить один на другой, знаешь, что получится? Звезда Гермеса! В этом символе, кстати, еще много чего запрятано. Нравится чай?

Александра сделала глоток и кивнула. Аромат и вкус напитка были восхитительными и умиротворяющими.

— Но… — Онуфриенко посмотрел хитро, — из множества сперматозоидов только один достигает цели и оплодотворяет материнскую клетку. Значится, — он сделал многозначительную паузу, — только единицы могут заново родиться в пирамиде. Из-бран-ные! — произнес по слогам.

Она старательно спрятала усмешку, потому что избранность отдельных выдающихся личностей вполне вписывалась в ее понимание параноидального бреда величия. Но Сашечка все же заметил.

— Ты разве не понимаешь, что Египет — по сути, целая планета? — он пристально взглянул на собеседницу.

— Отчего же это я не понимаю? — изобразила она удивление. — Понимаю. Египет… — она помедлила, подбирая слова, — планета… с видом на солнце, которое в образе бога Ра в золотой ладье ежедневно проплывает над своими владениями.