Сандро Веронези - Сила прошлого

— Минуточку…

Куда же записать? Звонить я ей не буду — после того, что я сотворил с чеком; да и она, я уверен, не ожидает, что я когда-нибудь позвоню, однако же телефон я должен где-то записать, раз она хочет мне его дать. Могу записать на ее школьной газете, но это не очень красиво; на книге Карвера, потому что, пожалуй, ее не отдам, хотя нет, могу еще и передумать; на руке, но в этом есть что-то интимное, а двусмысленных жестов уже было сделано немало. Роюсь в карманах пиджака и нахожу что-то бумажное, вытаскиваю — это конверт, сложенный пополам, не заклеенный, без всяких надписей, но явно не пустой. Что там может быть? Впрочем, это неважно, главное, есть на чем писать.

— Я готов.

— 0335, - диктует она, — 5348318. Мне сказали, что он будет брать и в Австрии. В следующий понедельник я туда еду.

Я старательно записываю номер и чувствую себя уже лучше.

— Куда именно? — мне удается даже задать вопрос.

— В Инсбрук.

Слава Богу, худшее позади или почти так. Она меня больше не ненавидит, улыбается мне, снова головокружительно красивая; и потом, почему я решил, что она меня ненавидела — напротив, восхищается мной, она сама так сказала. Я для нее — что-то вроде ангела: сначала рассказывал ее сыну сказки на сон грядущий, а теперь, когда сон оказался слишком крепким, помогает его разбудить. Может быть, ей понравился бы и Карвер, если бы я ей его подарил, может быть, прочитала бы, а в подчеркнутой мною фразе нашла бы для себя поддержку. Да, за исключением этой жуткой истории с неподписанным чеком, — история, кстати, тоже в духе Карвера, — ничего, кроме хорошего, она от меня не видела. За что ей меня ненавидеть?

— Ладно, — говорит она, — мне пора. Не знаете, как вызвать такси?

— 3570.

— Спасибо.

Она снова начинает возиться со своим мобильником, сразу видно, что не очень с ним освоилась. Подносит к уху.

— Где мы находимся? — спрашивает.

— Порта Сан-Паоло.

Она ждет у телефона, вид у нее немного потерянный, что очень ей идет.

— Все линии заняты, — говорит она, а я улыбкой убеждаю ее довериться деревянному голосу автоответчика, который просит не вешать трубку. Она продолжает слушать. Наконец дозвонилась:

— Добрый день, мне нужна машина к Порта Сан-Паоло…

Внезапно на ручку пустого стула рядом со мной садится голубь.

— Минуточку, — говорит женщина.

Отнимает телефон от уха и показывает мне на конверт, где я только что записал ее номер. Голубь улетает.

— Скажите, что вы звоните с мобильника, — подсказываю я, человек опытный.

Она повторяет это вслед за мной, кивает мне благодарно — мы все сделали правильно. Нет, конечно, она меня не ненавидит. Я даже не думаю, что она будет говорить про меня гадости, оказавшись рядом с домофоном…

Прижав к уху телефон, она ждёт, пока ей ищут машину, и так хороша собой, что кажется рекламой мобильного оператора. Закуривая очередную сигарету — это уже пятая, — кажется рекламой “Мальборо Лайт”. Не могу сказать, что меня настиг сейчас фатальный импульс , до этого пока не дошло, но нет и той легкой тошноты, которую я должен испытывать, чтобы чувствовать себя в безопасности; следовательно, сейчас нужно что-нибудь сделать — так учили на курсах, — что-нибудь приятное или, по крайней мере, полезное, словом, что-нибудь решительное и энергичное, способное изгнать дьявола, сказал бы Моррисси, из моих ленивых рук.

Что-нибудь приятное — это взять руку этой женщины и еще раз, по-обезьяньи копируя ее жест, ласково провести по моей щеке, как Кристофер Ламберт в фильме “ Грейстоук” [72] “Грейстоук: Легенда о Тарзане, повелителе обезьян", — фильм Хыо Хадсона (1984). делает с рукой покойного дедушки. Но это сделать нельзя.

Еще было бы приятно достать из ее сумочки пистолет, потрогать его и спросить, заряжен ли он и почему она его с собой носит. Вместо этого я открываю конверт, обнаруженный в кармане пиджака, — в нем листок, вырванный из тетрадки в линейку и сложенный вчетверо. Раскрываю — на нем почерком Анны, мелким, правильным, узнаваемым сразу, написано: "Дорогой Джанни…”

- “Куба-22”, - говорит женщина, — через четыре минуты.

Смотрю на нее, улыбаюсь, но тут же возвращаюсь к листку.

"Дорогой Джанни, мне нужно кое-что тебе сообщить. Ты знаешь, что я не люблю писать письма. Я и не писала их никогда за исключением того времени, о котором мы оба с тобой помним — тогда я писала тебе по письму в день, но сейчас у меня другого выхода нет…”

— Ну что ж, я с вами прощаюсь, — говорит женщина.