Сандро Веронези - Сила прошлого

Она помешивает ложечкой в стаканчике, и ложечка вновь оказывается полной, она изящным жестом подносит ее ко рту, но глаза уже не закрывает.

— Да, вы замечательный детский писатель, — продолжает, — и, по-моему, вы не пишете, а переводите. Находите такое, о чем дети и понятия не имеют, и переводите всю эту красоту на их язык. Наше прошлое, кино, Леопарди, рок-музыка… Разве не так?

Я поражен. Такая красавица, с ребенком в коме, хвалит мои книги и к тому же, оказывается, знает, в чем их фокус — фокус нехитрый, лежит на поверхности, но ведь никто до сих пор его не заметил. Все так и есть, я ничего никогда не придумывал, я лишь копировал, перерабатывал все то, что мне нравилось в жизни. Рок, Шекспир, Беккет, американские фильмы, психоделика, Леопарди — она совершенно права — и даже Пазолини — все это неисчерпаемый кладезь для детских книг, и я даже не перевожу, как она говорит, я просто ворую. Дети не могут этого заметить, но я рассчитывал на то, что ни издатели, ни рецензенты, ни взрослые читатели тоже ничего не заметят, и так оно и вышло. Что у нас за общество? Люди-то такие поверхностные. Как-то раз один католический журнал присудил мне премию за лучший афоризм в книге для детей: “ Ленивым рукам дьявол всегда найдет работу ”. И я не стал отказываться, а что мне было делать? Не мог же я объяснять, что это написал старина Моррисси [70] Стивен Патрик Моррисси (р. 1959) — английский поэт и музыкант, в 1982–1987 гг. солист основанной им рок-группы “The Smiths”. — да хранит его Господь, — что это строка из песни группы “The Smiths ”, которую я дословно вставил в “Приключения Пиццано Пиццы”.

Но вот появляется эта женщина, и она, оказывается, всё поняла.

— Да, это действительно так, — соглашаюсь я. — Хотя когда слышишь такое, кажется, что тебя обвиняют в плагиате.

— О нет, что вы… — Она краснеет. Она из тех женщин, которые умеют краснеть. — Я хотела сделать вам комплимент, и вовсе не думала…

— Удивительно, — пытаюсь изобразить приятную улыбку (не знаю, что выходит на самом деле), — как это до сих пор никто этого не заметил. Во всяком случае, насколько мне известно. Поэтому, если вы не собираетесь об этом писать, я могу не особенно…

— О! — перебивает она меня, — но я уже написала…

Открывает сумочку, лежавшую на соседнем стуле, достает несколько листков, протягивает мне.

— Всё это глупости, разумеется, но, видите ли…

Но, видите ли, пока сумочка была открыта, я увидел в ней — неужели все сначала? — пистолет.

— … учительница начальных классов, — говорит она, — а в нашей школе есть стенгазета, ученики и родители делают ее вместе. Я пишу туда рецензии на книжки, и я подумала…

Что за чертовщина? Пистолет, я его отчетливо видел. Это ведь ненормально, что она держит его в сумочке? Или нормально? С каких это пор все стали ходить, вооружившись пистолетами?

— … хотя, как вы увидите, я без зазрения совести скопировала ваш стиль. А вот это уже плагиат…

Появляется официант с моим кофе, я пью его маленькими глотками и делаю вид — делаю вид, — что читаю ее рецензию, но на самом деле пытаюсь понять, зачем ей этот пистолет, пытаюсь как-то увязать его с этой удивительной женщиной, которая похожа на двух актеров сразу, которая выводит меня на чистую воду в школьной стенгазете и начинает каждую фразу со вздоха, а итог своих размышлений, сам по себе достаточно нескладный (никогда не подозревал, что на свете бывают такие женщины), пытаюсь соотнести с причиной нашей встречи, которая, черт побери, вовсе не посвящена тайнам моей литературной кухни…

Отрываю взгляд от листков, в то время как она снова открывает сумочку. Пистолет на месте, никаких сомнений. Маленький, серебристый, и никакая это не игрушка.

— Вы курите? — спрашивает она. В ее руках, унизанных кольцами — пачка “Мальборо Лайт” и золотая зажигалка.

— Нет, спасибо, — отвечаю. — Я бросил.

— О, тогда не буду курить у вас под носом…

Я привык.

— Неужели? Давно бросили?

— Девять месяцев.

— Ну, тогда все в порядке. Уверены, что вам это не помешает?

— Абсолютно.

Она пристально смотрит на меня, словно перед тем, как выразить восхищение и этим фактом, хочет освободиться от подозрений, что еще десять часов назад я рылся в помойном ведре в поисках пачки “Капри Супер- лайт”. Потом закуривает и делает глубокую затяжку своими прекрасными губами.

— Я тоже бросала, — говорит она, — десять лет назад, когда была беременна Маттео. Но снова начала недавно, после аварии…