Сандро Веронези - Сила прошлого

Выезжаю на бульвар Марко Поло, и ветерок, поднявшийся на сорока километрах в час, приятно остужает мое мокрое лицо. Чувство облегчения приходит ко мне, как испокон веку ко всем итальянцам вслед за неприятностью, в данном случае вознаграждая меня за ушибленную ногу. Если взглянуть на мои юношеские годы, чувствуя этот ласковый ветерок, если прибавить к нему полный бак бензина, солнечный день и весь город в твоем распоряжении, то они не покажутся такими уж отвратительными. В конечном счете и тогда у меня было немало таких минут, как эта. А поскольку память начала меня подводить, сделаем вид, что через десять секунд я забуду и жуткую вчерашнюю ночь — забыли! — и тяжелое пробуждение, и того парня в смирительной рубашке, и ушибленную ногу. Пусть мой сегодняшний день начнется с этого ветра в лицо и неизвестно откуда взявшегося хорошего настроения.

— О, здравствуйте!

Женщина протягивает мне руку, и она так хороша собой, что у меня перехватывает дыхание. Я как-то плохо ее запомнил, больше того, теперь мне понятно, что я вообще ее не помню, словно она была не человеком из плоти и крови, а каким-то символом своего несчастья. Сейчас мне нет нужды опираться на мою задерганную, ненадежную память, все объективно, время — четверть двенадцатого, и ее красота, броская, яркая, неотразимая, прямо-таки мексиканская, как бы подчеркивается — не могу этого не отметить — разительным сходством одновременно с Флориндой Болкан [66] Флоринда Болкан (род. 1941) — известная актриса европейского кино, российским зрителям больше всего запомнившаяся по роли графини Ольги Камастра в итальянском телесериале “Спрут”. и Тони Музанте, [67] Тони Музанте (род. 1936) — американский актер. что делает эту женщину какой-то нереальной. Именно так, она одновременно похожа на обоих , это какой-то невероятный соматический симбиоз, который кажется достигнутым в результате чудовищных экспериментов доктора Франкенштейна, насмотревшегося “Венецианского Анонима”. [68] “Венецианский аноним” (1973) — фильм итальянского режиссера Энрико-Мария Салерно, в главных ролях снимались Флоринда Болкан и Тони Музанте.

На ней легкое платье, подчеркивающее великолепное изобилие форм, в ней чувствуется что-то материнское и вместе с тем жестко-неуступчивое, кожа смуглая и вместе с тем ослепительная, напоминает салоны роскошных автомобилей. Рука, которую я пожимаю, крупная, нежная, сверкающая кольцами. Черные волосы лоснятся, как кошачий мех, родинка на щеке кажется точкой в математическом уравнении, полные, ярко-красные губы полыхают, как закат.

— Извините за опоздание, говорю я.

От нее пахнет табачным дымом и в то же время морем — это фантастическое сочетание напоминает мне продовольственный магазин в Версилии, [69] Версилия — фешенебельный город-курорт в провинции Лукка, расположен недалеко от Виареджо. где моя мать покупала себе разные кремы, а я — шоколадные шарики с фигурками велосипедистов. Исчезнувший навсегда запах — теперь во всех магазинах пахнет только синтетикой.

— Ничего страшного, — улыбка обнажает белоснежные зубы, — я провела время в отличной компании.

Кивком указывает на стаканчик с мягким мороженым, почти уже пустым. Пока заказывала, ждала и ела, должно было пройти с четверть часа.

— Знаете, тут самое вкусное мягкое мороженое в Риме, — говорю я.

— Правда? В самом деле, очень вкусно.

Вкусно, это верно. Но мне понадобились годы, чтобы это обнаружить, хотя я живу в двух шагах. Она же одним прекрасным утром приезжает в Рим, встреча у нее назначена именно здесь, и она мгновенно понимает, что к чему.

— Не знаю, как вы, — добавляет она, — а я сладкоежка. Все сладкие блюда, которые вы описываете в своих книгах, я делаю Маттео, и сама ем их с удовольствием.

Она говорит в настоящем времени, это стоит заметить.

— Это все как бы из моего детства. Рикотта с какао, хлеб с маслом и сахаром, нутелла с грушей. Но представляете, я их забыла. Если бы не вы, думаю, никогда бы больше не попробовала. Сегодня для детей вкусно только то, что в упаковке…

Она собирает ложечкой остаток мороженого и, глотая, закрывает глаза, как маленькая.

Подходит официант, я заказываю кофе.

— Но вообще-то вы не только о еде так пишите, — продолжает она, — поэтому ваши книги мне так нравятся. Вы обращаетесь к сегодняшним детям, но имеете в виду детство их родителей, своё, наше. Ведь так?

— Да.

— Вы рассказываете нашим детям, о чем мы, взрослые, мечтаем. Потому что теперь, когда мы мечтаем, мы, в сущности, вспоминаем.