Сандро Веронези - Сила прошлого

Я смотрю на него и думаю, что если бы я мог его загипнотизировать, я бы приказал ему именно так и поступить, и тогда, возможно, все стало бы как прежде, но нет, будь я даже факиром, мне не удалось бы погасить лихорадочный блеск его глаз. И он действительно ищет мой взгляд — долгое молчание его явно не обескуражило, и спектакль вот-вот начнется.

— Ну так вот, — начинает он, — я расскажу тебе все с самого начала, ты не против? А начало — это конец последней войны, Джанни, когда русские…

И вдруг вздрагивает.

— Таблетки…

Достает из кармана пузырек, берет две белые таблетки и выстреливает ими — в буквальном смысле слова — в глотку. Воду нам еще не подали, поэтому он проглатывает их, не запивая, как Оллио [32] См. прим. 10. глотал гвозди. Потом кладет пузырек обратно в карман. И не перестает улыбаться, естественно.

Что это за таблетки, так и суждено остаться тайной.

— Так вот, я говорил, — продолжает он, — что сразу после войны, русские, как, впрочем, американцы и англичане, бросили все силы на разведку. Это время было раздольем для шпионов. Попробуй представить, что творилось в Берлине с его четырьмя зонами и еще до постройки стены, или в Италии сразу после освобождения. Все лучшие умы, можно сказать, работали на разведку.

Подкатывает девушка с напитками. Неумело открывает бутылки, особенно с вином, пробка у нее крошится. Больяско не обращает на это внимания:

— Прежде всего, этот хаос следовало использовать с максимальной выгодой и в то же время подготовить все для будущей работы, а будущее не представлялось безоблачным. 1945 год, Джанни. Вся Европа еще дымилась: в этой чудовищной разрухе все секретные службы готовились к следующей войне. Планировались и предпринимались акции самого разного рода, порой весьма дерзкие и с дальним прицелом. Американцы называли их сокращенно LT. - Long Тerm , [33] Долгосрочный план (англ). русские более поэтично — “бутылка в море”: в самом деле, это как вложить записку в бутылку и кинуть в открытое море в надежде, что хоть одна достигнет назначения, хотя, по правде говоря, что это за пункт назначения, в то время было не очень понятно. Твой отец, Джанни, был одной из таких бутылок…

При этих словах он хватает бутылку “Фраскати”, наливает мне, потом наполняет свой бокал; пьет, и замечает крошки в вине, только обнаружив их у себя на губах. Сплевывает, словно так и надо, и смотрит на меня в упор.

— Твой отец был русским, — говорит он почти шепотом. — Казаком, если быть точным.

Потом запускает свой толстый палец в бокал, извлекает оттуда крошки и приканчивает вино, не обращая внимания на мою реакцию. Реакции, собственно, нет, потому что я ее изо всех сил подавляю, пытаясь изобразить безразличие, и вроде бы удачно, но должен признать, что этот сукин сын снова меня ошарашил: казак, ничего себе.

— Его настоящее имя было Аркадий Фокин. Он был офицером советской контрразведки во время Второй мировой войны и своего рода гением. В двадцать четыре года уже майор Красной Армии, имел два диплома о высшем образовании и массу всяческих талантов, среди прочего — отличный шахматист, что ты, насколько я знаю, от него унаследовал. В совершенстве говорил на трех иностранных языках — английском, немецком и итальянском. Умел управлять самолетом, был чертовски вынослив физически, а чего он только не знал. Словом, он был одним из лучших — если не самым лучшим, — в НКВД, так тогда называлось КГБ, и ему досталось одно из самых трудных заданий — превратиться в итальянца, быть принятым в армейскую секретную службу и добраться до руководящих должностей посредством стандартной военной карьеры.

На минуту он умолкает, специально, чтобы проверить, какой эффект производят на меня его слова, но я продолжаю сидеть с каменным лицом, не желая доставить ему ни малейшего удовольствия. Моргаю, но это от усталости.

— Что он и сделал, Джанни, — решил продолжить Больяско, — твой отец выполнил это задание. Насколько мне известно, среди всех, засланных с заданиями подобного рода в Англию, Францию, Германию, он — единственный, кто выполнил его до конца. Единственная “ бутылка в море" достигшая цели…

А вот и снова Roller Betty , она скользит к нам с тарелками в руках и шумно тормозит в нескольких сантиметрах от нашего столика. Порции спагетти не просто обильные, а очень обильные. Потом подхватывает с соседнего столика глубокую тарелку и ставит передо мной, для очистков.

— Приятного аппетита, — говорит она и укатывает.