Владислав Глушков - Княжа булава

Обед проходил в молчании, Виктор Сергеевич не переставал думать о своих делах, единственный, кто постоянно нарушал молчание, это Ивета. Девушка пыталась разговорить, окружающих, при этом часто забывалась и переходила с русского на французский язык, а этом случае Поздняков, не обращавший внимания на русскую речь, всё-таки отвлекался, непонимающе смотрел на девушку, та тут же исправлялась, повторяя свою фразу на понятном для всех языке. Если это был вопрос, то Виктор Сергеевич отвечал на него односложно. Если просто повествование, то он кивал головой в знак солидарности, совсем не задумываясь над произнесённым девушкой. У него в голове был только один вопрос, на который он так и не мог однозначно ответить самому себе. В конце концов, запутался окончательно, плюнул на всё и решил, будь, что будет.

Ресторан на окраине Киева, разместился в сосновом бору, о его существовании знали не многие и уже тем более, мало кто мог позволить себе его посещать. Это заведение было рассчитано на тех людей, которые, не задумываясь, могли выложить за тарелку обычного борща месячную зарплату среднестатистического украинца. Но зато людям, посещавшим это заведение, было дозволено практически всё. По сути это был целый комплекс с банями, санами, отельными номерами, теннисным кортом и подобными мелочами. Комплекс куда после тяжёлого трудового дня мог приехать новый украинский капиталист, выпить водки и отдохнуть в своё удовольствие. Удовольствия, предоставлялись администрацией комплекса все.

Неприметный белый «Форд» с немецкими номерами притормозил возле скромного указателя и затем свернул с трассы в направлении ресторанного комплекса и, проехав примерно около двух километров по прекрасному асфальту, въехал на стоянку перед рестораном. Была первая половина дня, в это время посетители в заведении обычно вообще отсутствовали. Постоянные клиенты трудились над приумножением своих капиталов, и им было не до развлечений. Но сегодня стоянка перед рестораном была заполнена транспортом. Несколько обособленно друг от друга стояли четыре группы автомобилей, они были разные по составу и количеств, но была в них и одна общая особенность, это обязательно присутствовал седан представительского класса в окружении джипов охраны. Разнообразием цветов палитра автомобилей не отличалась, все они были чёрного цвета. Небольшой белый «Форд» скромно припарковался возле самого выезда со стоянки, из него вылез серый человек и направился к входу в ресторан. Охрана, маячившая возле автомобилей, моментально напряглась, а путь к дверям человеку преградили сразу четверо. Он полез во внутренний карман полотняного летнего пиджака, что-то достал и показал четвёрке, те с недоверием посмотрели на предъявленный документ, прошлись по человеку ручными металлоискателями, не обнаружив ничего подозрительного, пропустили вовнутрь. Здесь на пороге обеденного зала процедура повторилась. Человек не расстраивался и не нервничал, он уже давно привык к такого рода процедурам, потому, что по роду своих занятий очень часто ему приходилось общаться с очень крупными и не публичными людьми. Охрана напрасно проверяла его на наличие оружия, этот человек никогда не носил с собой оружия на серьёзные деловые встречи, это было ни к чему, хотя и имел неплохой арсенал, просто так, на всякий случай. Часть арсенала хранилась в тайниках неприметного «Форда», который при очень пристальном рассмотрении переставал быть таким уже неприметным. Бронированный с усиленной полноприводной подвеской и мощным мотором, он имел способность разгоняться до ста километров всего за четыре секунды и развивать максимальную скорость коло двухсот пятидесяти километров в час, при этом имея прекрасную курсовую устойчивость.

Человек, приехавший на «Форде» вошёл в зал и оглядел присутствующих. Мужчины в возрасте сорока пяти — шестидесяти лет сидели обособленно в окружении охраны, не то, что бы они кого-то боялись в этом зале, отнюдь, просто само положение требовало присутствие бодигардов. Они прекрасно были знакомы и на многих светских раутах, где им приходилось встречаться, мило улыбались друг, другу, принимали активное участие в беседах и даже, что, правда, бывало крайне редко, выставляли свои лица перед фотокамерами. Но здесь, где не было ни одного постороннего лица, они лишь обменялись короткими приветствиями при встрече и уединились каждый в своём углу, недоверчиво поглядывая один на другого.