Мила Иванцова - Живые книги

Я впервые услышал ее голос и не был разочарован — он был именно таким, каким и должен быть голос этой удивительной женщины, столь непохожей на всех женщин вокруг. И я заговорил с ней. Извинился, что я такой неуклюжий, сделал ей комплимент, наконец, сказал, какая она замечательная и удивительная…

Она помогла мне подняться по склону к поваленному дереву и жестом предложила присесть. Мы долго разговаривали в полумраке, сидя рядом на той колоде и вдыхая аромат черемухи, липких тополиных почек, взорванных молодой листвой, и прошлогодних листьев, лежавших влажным ковром под ногами.

Незнакомка рассказала, что зовут ее Полиной, она работает гувернанткой в богатой семье одного банкира, занимается с его детьми, водит их на прогулки, читает книги, а еще по собственной инициативе учит старшую девочку игре на фортепиано, что жена банкира редко бывает дома — она то в салонах красоты, то ходит с приятельницами на шопинг или «на кофе»… Рассказала, что вообще работой и отношением к ней она довольна, хотя, конечно, мечтала не об этом, особенно когда закончила консерваторию, но «смутные времена, нестабильная эпоха перемен…»

Юрий вздохнул, снова прислушался к космическим звукам музыки из скрытых колонок и продолжил, не отрывая взгляда от блестящих медных кофейников:

— Я тоже ей что-то рассказывал — и о моей жизни, и о прежних планах написать докторскую по прикладной математике и занять заметное место в науке, о планах, которым не суждено было реализоваться. Незнакомка кивала сочувственно и с пониманием, иногда всплескивала руками, и я уже не удивлялся, увидев на ее руках кружевные перчатки, а также белые, кружевные манжеты платья старинного кроя, черную шаль на ее плечах и узкие черные туфли со шнуровкой. Я держал в руках шляпу и говорил, говорил… И знаете… я… я говорил с ней… по-французски! — выпалил он.

— Господи… — всплеснула руками Амалия, а Юрий продолжил:

— Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы уселись на том дереве и завели разговор. Но вдруг я вспомнил, что ехали-то мы домой, что, как ни жаль, а надо бы уже как-то и выбираться отсюда, подумал позвонить знакомому, у которого была машина…

Но в карманах моего сюртука не оказалось мобильного, а часы на длинной цепочке щелкнули, отбросив серебряную крышку, и показали довольно поздний час. Я перевел взгляд на незнакомку, но она улыбнулась, снова взяла меня за руку и повела за собой вверх.

Метров через десять дама указала взглядом на вход в пещеру.

«Ça, c'est le passage de la rive droite vers la rive gauche, n'ayez pas peur, suivez - moi!» [11] Это переход с правого берега на левый, не бойтесь, следуйте за мной! (фр.) — пригласила она меня следовать с нею по тоннелю, который, по ее словам, вел на левый берег. Я растерялся и пытался объяснить, что это может быть опасно, что она рискует своей жизнью. О моей я уж промолчал… Ответ был странным.

«Pas du tout. Je connais bien ce tunnel, nous l'avons longé même avec les enfants» [12] Отнюдь. Я знаю этот тоннель, мы по нему ходили даже с детьми (фр.). , — ответила незнакомка, и я устыдился моих опасений, но был удивлен, как такая хрупкая женщина могла бродить таким заброшенным тоннелем, а тем более вместе с доверенными ей детьми банкира?

Я сделал несколько шагов вперед и заметил в глубине прохода свет. Закрепленные метрах в двадцати друг от друга, на стенах горели факелы, пахло уже не прелой листвой, а теплом огня, стены были земляные, глинистые, но довольно высокие и сухие. Полина двигалась вперед в свете факелов и казалась похожей на мираж. Мне захотелось коснуться ее, чтобы убедиться, что она реальна. Но вместо этого я больно ущипнул себя за руку — ничего не изменилось. Через мгновение меня накрыло волной непреодолимого желания, словно кровь закипела во мне и застучала в ушах. Я догнал ее, обхватил руками за талию, повернул к себе и… поцеловал ее в губы. Я сделал бы это, даже если бы это стоило мне жизни. Это было сильнее меня.

— И?… — не удержался Виктор, а Амалия промолчала, только смотрела на рассказчика широко открытыми глазами.

— Она не дала мне пощечину, не вырывалась и ничего не сказала. Она ответила на поцелуй… Шляпа слетела с моей головы, а ее прическа растрепалась, но нам это вовсе не мешало…

Юрий закрыл глаза, будто снова погрузившись в воспоминание об этом невероятном приключении. Теперь не выдержала Амалия:

— Боюсь даже спрашивать, что было дальше.

Мужчина молчал, все так же сидя с закрытыми глазами. И Читательнице даже на миг показалось, что таким образом он запечатал предательские слезы, чтобы случайно не просочились перед чужими людьми. Затем он вздохнул и продолжил: