Мила Иванцова - Живые книги

— Так вот, о мистическом. Я живу в спальном районе, там, за Днепром, — махнул он рукой в сторону окна, — и каждый день на маршрутке езжу на работу и с работы. Это еще то испытание! В среднем сорок минут в одну сторону. Радует одно — я живу возле конечной и утром мне удается втиснуться в бусик, а иногда даже сесть. Ведь через несколько остановок водитель перестает реагировать на людей, машущих руками с остановок, потому что маршрутка уже полным-полна. Так и катаюсь — с конечной до конечной пять дней в неделю. И таких, как я, много. За годы этих поездок люди уже узнают друг друга, здороваются и даже общаются. Хотя я не из тех, кто заводит болтовню ни о чем да с кем попало. Я больше люблю наблюдать. Когда усаживаюсь, то читаю книгу, хоть и знаю, что это портит зрение, но чтение хоть как-то разнообразит поездки.

И вот так случилось, что я зацепился глазом, а может, и душой, за одну странную даму. Это была необыкновенная женщина, скажу я вам. Я встречал ее только здесь, на Контрактовой площади, в очереди на конечной маршрутки. И то — по вечерам. Заметьте — ни разу не ехал с ней утром. И ни разу — в понедельник. Анализ этих фактов приводит к выводу, что дама имеет выходной по понедельникам и на работу ездит не на девять, как я, а позже. — Юрий сделал глоток ароматного кофе и прищурился.

Амалия улыбнулась, рассматривая этого человека, такого последовательно-логичного, одетого в старомодный костюм, наверное, очень сдержанного в повседневной жизни. Что же такого должно было случиться, чтобы он решился прийти и рассказать свою историю чужим людям? И не выдуманной ли будет эта история? Просто ради бесплатного кофе и порции чизкейка?

— Простите, — не выдержал паузы Виктор, — а чем же эта женщина была такой необычной?

— О, поверьте мне, она действительно отличалась от других! Она была невысокого роста, собственно, и я не баскетболист, и толстые тетки или худые долговязые модели с серьгами в пупках под короткими майками, сами понимаете, меня мало интересуют. Эта же была не тощей и не толстой, а каштановые ее волосы были всегда интересным образом закручены и заколоты на затылке. Но главным было другое. Ее глаза… Невероятные глаза… Я увидел их почти вплотную, когда был вынужден коснуться пальцем ее плеча, чтобы передать водителю чьи-то пять гривен на билеты. Она оглянулась и какое-то мгновение смотрела мне в глаза. Ресницы ее затрепетали, она подняла руку и взялась за купюру.

Я увидел ее тонкие пальцы и кружево на манжете белой блузки, которое выглянуло из рукава черного плаща… Я так растерялся, что не сразу выпустил купюру, и какое-то мгновение она будто соединяла нас. Вдруг водитель затормозил. Человеческая масса качнулась, я наткнулся грудью на плечо этой дамы, выпустил купюру и ухватился за поручень, удерживая спиной напор нескольких пассажиров. Моя попутчица ткнулась вторым плечом в квадратную спину какого-то работяги, стоявшего впереди, ресницы ее встрепенулись, наши взгляды снова встретились, и меня вдруг бросило в жар, чего уже давным-давно не случалось. Я пробормотал «пардон», хотя французским не владею, но мои извинения утонули в криках пассажиров, адресованных водителю и тому, кто перебегал улицу перед маршруткой.

Целый день на работе память возвращала мне образ этой удивительной женщины с такими трепетными ресницами и невероятными глазами. Она казалась мне совсем не такой, как другие современные женщины. Вы уж простите, но как-то надоела их напористость, вульгарная прямота, эта мощная сила слабого пола кругом — и в жизни, и на экране, и на страницах газет, и крупным планом с придорожных бордов. Достала их белозубая улыбка и стопроцентная сексуальная готовность! — эмоционально выпалил Юрий, взглянул на Амалию и про себя отметил, что она чем-то похожа по типу на ту его незнакомку. — Правда, неутешительна и другая крайность — наша печальная базарная реальность…

Меня уже давно смущает ощущение ненастоящести, синтетичности нашего бытия — от воды, еды, воздуха, одежды и до человеческих отношений согласно кем-то навязанным шаблонам. Вот потому эта женщина так меня поразила — именно своей несовременностью, непохожестью на других, удивительной грацией и манерами. Весь тот день я, составляя статистические отчеты в конторе, вспоминал ее. И дал себе слово впредь наблюдать за ней, а может, и завязать знакомство.

Я встречал ее на конечной и здоровался. Она отвечала мне и тут же переводила взгляд дальше или просто прятала глаза за трепетными ресницами. Я перестал читать в дороге и украдкой поглядывал на эту женщину, сравнивая ее с другими. И хотя еще долго между нами не было сказано ни слова, кроме приветствия, я надеялся, что тоже небезразличен ей. Несколько раз мы стояли в утробе маршрутки недалеко друг от друга, хотя и не вплотную. И я чувствовал запах ее духов. В них было больше чего-то медицинского, чем парфюмерного, какой-то давно забытый аромат, будто откуда-то из детства. И эта неразгаданность волновала меня больше, чем в годы юности аромат женских духов, который жадно «пьешь» ноздрями.