Мила Иванцова - Живые книги

Мне казалось, что я ее откуда-то знаю, но, перебирая по ночам в памяти образы знакомых женщин от школьной скамьи и по сей день, я не находил никого подобного. А еще… Только не смейтесь! Мне казалось, что я знал ее еще раньше, в какой-то другой жизни… А может, она напоминала героиню фильма?

Амалия и Виктор вовсе не смеялись, ведь нерешительный сначала рассказчик выглядел неожиданно возбужденным и действительно взволнованным. Читателей уже разбирал интерес, что же там случилось дальше.

— Однажды вечером что-то произошло на набережной, и наша маршрутка попала в дорожную тянучку. Все мы имели шанс застрять надолго, еще даже не переехав через Днепр. Но в тот раз водителем был молодой энергичный парень, у которого словно был нюх на подобные ситуации — он нередко находил способ выбраться маленькими улочками или по тротуарам. Тогда он громко спросил у пассажиров, выходит ли кто-то до моста, и лихо крутанул руль вправо. Маршрутка зарычала, выбралась на тротуар, обогнала с десяток автомобилей, которые медленно ползли по улице, а затем, вместо того чтобы двигаться к реке, свернула на какую-то узкую, вымощенную булыжником дорожку, извилисто убегавшую вверх по холму между старыми деревьями и густыми кустами.

Пассажиры притихли и удивленно поглядывали в окна. Я бросил взгляд на незнакомку — не волнуется ли она? Но женщина стояла спокойно, одной рукой держалась за поручень сиденья, а второй прижимала к себе сумочку, больше похожую на театральную, а не на те сумки, что нередко носят другие особы и о которых говорят, что там черт ногу сломит. Кстати, я ни разу не видел в ее руках пакетов, напичканных провизией, которые обычно хозяйки тянут домой.

Я снова посмотрел на незнакомку. Она, словно почувствовав взгляд, медленно повернула голову и неожиданно улыбнулась мне. Собственно, не то чтобы улыбнулась, но в ее глазах и уголках губ мелькнуло что-то такое, из-за чего мне захотелось поднять шляпу, если бы, конечно, она у меня была. Но ее загадочный взгляд снова будто растворился, а перед моими глазами предстала ее опрятная прическа.

Между тем бусик пробирался по дорожке вверх, ловко вписываясь в каждый поворот. Но вдруг двигатель зарычал, потом будто закашлялся и затих. Машина остановилась, а водитель сердито хлопнул обеими руками по рулю. Он открыл дверцу и вышел на улицу осмотреть машину. Пассажиры заволновались. Через лобовое стекло было видно дорожку, которая извилисто шла в гору, а к боковым окнам жались ветви с небольшими, еще молодыми весенними листьями. Через открытые двери в салон вошел давно забытый аромат цветущей черемухи. Смеркалось. И в этот момент, вдохнув негородских ароматов, я подумал, что и сам, как эта маршрутка, уже много лет колешу по замкнутому кругу, и ничего в этой жизни не меняется. Да я и не хотел этих перемен…

Прошло несколько минут, но водитель не возвращался. Пассажиры уже начали возмущаться, мол, лучше бы мы ползли по набережной, чем поломаться где-то в лесу… Несколько мужчин тоже вышли из маршрутки покурить и, к большому удивлению, обнаружили, что водителя нигде нет. Поднялся шум и гам, одни пассажиры пытались выйти из машины, другие начали куда-то звонить по мобильным, все были озадачены и возмущены, ведь их планы на этот пятничный вечер были разрушены… Наконец почти все пассажиры вышли, кто-то звал водителя, кто-то советовался, что делать. Между тем сумерки сгущались, а запах черемухи усиливался.

— Ой, ничего себе! — не сдержала удивления Амалия.

— Да, интересный поворот событий, — заинтересовался Виктор, сплел на столе пальцы рук и подался корпусом вперед к Юрию, проявляя нетерпение.

— Это еще не «поворот», знаете ли! — сказал тот, залпом выпил остатки уже чуть теплого кофе и проглотил кусочек сырного пирожного, будто собираясь с силами.

Читатели терпеливо молчали, ожидая продолжения. Но Амалия не выдержала первой.

— И что же было дальше? — заглянула она в глаза человеку, который вдруг снова сник и будто не решался продолжать.

— Дальше? — он вытер губы салфеткой и направил взгляд на полку со старинными кофемолками. — Дальше я почувствовал, как кто-то взял меня за руку и повел за собой. Она вела меня подальше от раздраженных пассажиров, куда-то вверх, лавируя между кустами и деревьями с легкостью, которой я от нее не ожидал.

— Ничего себе! — не сдержался Виктор.

— Вдруг я поскользнулся на прошлогодних сырых листьях, но она не выпустила моей руки, а, наоборот, удержала. Я снова почему-то сказал: «Пардон». И в ответ неожиданно услышал: «Ne vous excusez - pas! С'est pas grave!» [10] Не извиняйтесь! Ничего страшного! (фр.)