Вильхельм Муберг - Мужняя жена

И Повель отбрасывает свою нерешительность, рубит:

— Узнаешь у меня!

Она у меня сразу узнает. Отхлещу тебя так, что ты вылезешь из своей дьявольской шкуры, обманщица, и заползешь в новую, такую же, как у всякого крещеного человека. Будешь у меня работать вдвое больше прежнего, справлять самую черную работу! Раз не умела ценить хорошее житье! В глазах людей ты будешь мне ровней, женой моей, а на самом деле будешь простой скотницей. На коленях станешь ползать передо мной! Такой урок дам тебе на год для начала. Раз не умела ценить красные деньки — трепещи, теперь настанут черные! Стоит тебе ослушаться, поучу кнутом. Наперед будешь знать, слышала мои слова? Уши есть, не глухая!

Повель так долго грозил жене, что ему самому стало казаться, будто он уже изрядно проучил ее. А с местью он подождет, тогда она покажется еще страшнее.

Мэрит сидит скорчившись у печки и слушает. Только она, вроде бы, вовсе не внимает словам мужа. Может, она слышит не его гневные слова, а что-то иное. Да, в ушах у нее все еще стоит крик, что раздавался этой ночью. Странный это был крик, она никогда такого не слыхала. Кто же это кричал? Это случилось, когда они подняли ружья? Хокан… Мэрит никак не думала, что она может так кричать. Он вырвался откуда-то из глубины ее души. И душа ее до сих пор дрожит после того.

Жена едва слушает мужа, он — так и сыплет угрозы. Странно, что она вовсе не боится его больше. Ни капельки страха нет в ней. Она поняла, что он беспомощнее ее и боится больше, чем она. Повель связан по рукам и ногам, что скажет родня, что скажут люди. В этот миг он отхлестал бы ее в кровь, до полусмерти, да не смеет, боится всего на свете. Она закричала — он испугался, сам не свой, оглядел все углы и говорить стал тише. Он не смеет дать волю гневу, довольствуется до поры угрозами и посулами. Пройдет время, покуда он соберется с духом. Может, когда они будут одни в глухом лесу…

Он сказал, что пощадит ее, она и впредь будет ему женой. Но сделает это вовсе не из жалости, а оттого, что ему деваться некуда. Не по своей воле щадит он ее, а принужден к тому; как ни горько ему, а приходится терпеть. Но она знает: это дорого ей обойдется. Он станет требовать от нее плату каждый божий день, для начала будет давать ей острастку целый год. Может, ей так никогда и не расплатиться с ним за то, что он пощадил ее. Он потребует свое за то, что принужден смилостивиться.

Повель станет мстить ей по малости каждый день, потребует свое мелкою монетой. Ей придется выплатить свой долг, жить у него дворовой девкою, а он станет помыкать ею. Его месть будет страшна, пострашнее любой другой. Но она не может бояться того, кто отмеряет свою месть аршинами.

Нет, Мэрит не боится Повеля.

Сальные свечи догорают в свечниках, уже далеко за полночь. Повель должен наконец лечь в постель — завтра надо рано вставать да ехать в Юдер, и так опоздал. Завтра-то уж ему ничто не помешает. Он должен быть там, когда начнут делить наследство, получить сполна, что ему причитается; может статься, они захотят сильно поубавить его долю в счет того, что он получил от отца при жизни.

— Поедешь со мной завтра! — говорит он жене.

Не скоро теперь оставит он ее одну в усадьбе. Глаз с нее не будет спускать.

Вздыхая, Повель ложится в постель. Мэрит все сидит у печки.

— Не знаешь, где тебе спать положено? — рычит он.

Пусть не думает, что он прогонит ее из супружеской постели. Ей бы в пору стелить себе постель в углу на чердаке, покуда он не простит ее, однако приходится класть ее рядом с собой из-за служанки. Да только… только пройдет немало дней, прежде чем он дотронется до нее, соблаговолит спать с ней как с женою. Он проучит ее, будет знать, как позорить мужа! Перво-наперво будет учить ее хлыстом, а лишь потом все станет, как прежде. Пусть сперва сменит шкуру. Свою прежнюю шкуру обманщицы. Ведь она позволяла другому лапать эту шкуру, так он сдерет с нее эту шкуру кнутом.

Мэрит знает свое место в постели и молча, послушно залезает под одеяло.

Повель испускает тяжкий вздох, потом другой и молча лежит с открытыми глазами дольше обычного. Наконец жена слышит, что он уснул. Мэрит лежит в темноте и слушает, как он дышит; ей знакомо, как он спит, — столько ночей она лежала, одинокая, и прислушивалась к его дыханию, тихому, ровному, спокойному. Любого, кого мучает бессонница, оно может усыпить. А ей надрывает сердце, вовсе спать не дает.

Повель лежит рядом с ней, дышит ровно — спит. Ведь он ее законный супруг. Он владел ею, они были как одно тело.