Вильхельм Муберг - Мужняя жена

Люди любят свой клочок земли, а не землю Кабы они могли стать свободными от своего лоскутка земли, они воспели бы всю землю и последовали ее зову. А сейчас они связаны по рукам и ногам вещами, что окружают их, позволяют дому, полю и скотине владеть ими. Когда же они станут свободными? Когда же люди станут владеть землею со всем ее богатством и красотой?

Когда Герман в один прекрасный день стал до того беден, что дверь за собою не надо было закрывать, он вышел через эту дверь и стал свободным.

Его зоркие глаза следят за мужчиной и женщиной в деревне — неужто они скоро последуют верным путем на земле? Покуда они еще боятся дневного света, унижают себя постыдною жизнью под защитой темноты. Неужто они так и будут хитрить? Неужто их одолеет злосчастная рассудочность?

В пору жатвы сгущается вечерний мрак. Когда темный покров окутывает пшеничные скирды, они кажутся неведомыми чудищами. Длинные ометы стоят словно скопище огромных ящериц с золотистыми спинами. Ночью луна, выглянув из темных облаков, снимает с них полог мрака.

А по вечерам неумолчно стрекочут кузнечики.

Как стемнеет, через пожню крадется женщина. Он еще не вернулся, нет еще дома хозяина. Ходит себе где хочет. И ей в этот вечер невмоготу сидеть дома. Где-то они сейчас? Где бы они могли быть нынче вечером 9Где? Сегодня она нашла постель из снопов, на которой лежали прошлым вечером. Они забыли разобрать постель и снова поставить снопы в скирды. А где они укрываются нынче вечером? Стоит вёдро, луну лишь изредка закрывают облака — они, верно, прохлаждаются под открытым небом? А может, устроили себе постель на гумне?

Теперь Элин знает, что она не нужна, может уходить, когда захочет.

Хокан продал корову и овец за ту цену, что ему предложили, а вчера пришел и принес ей плату за лето:

— Можешь переезжать, когда захочешь.

Элин давно боялась этой минуты, но все надеялась, что дотянет до отпускной недели. Сейчас она все же решила прожить здесь положенное время.

— Я не возьму платы за то время, что буду жить тут.

— Так в доме и делать-то тебе будет нечего.

— А стряпать и на стол собирать?

— Да я и сам могу управиться.

— Я все ж останусь, покуда хозяин здесь живет.

Он промолчал. Может, он не прогонит ее со двора, ведь она служила ему столько лет.

А что он теперь задумал? Он такие штуки выкидывает, ума не приложить. Продал все, что было в доме. Может, ему без этого не обойтись? Даже пошел и заложил у корчмаря в Бидалите большой медный котел. До чего ей жаль этого котла! На вырученные деньги он привез домой большущий запас пороха и свинца для пуль. Еще пуще она удивилась, когда он приволок здоровенный мешок соли. На что ему соль, когда у него нет скотины, чтоб закалывать ее осенью и солить мясо? Она хватилась также, что в доме нет и других вещей по мелочи, которых он не продавал. Когда она спросила, куда они подевались, он ответил: «Верно, украл кто, коли их нет!» Но она поняла, что он врет. Элин ломает голову, что бы все это могло значить. Может, он думает теперь кормиться охотой? И как ей остаться с ним, коли у него отнимут землю? Она хочет быть рядом с ним, велико ее желание видеть его каждый день. Ей тяжко даже подумать, что больше не надо будет печься о нем. Не может она жить без заботы о нем после всех этих долгих лет. Ведь как иначе выразить свои чувства к нему? Ее отвергнутая любовь вылилась в заботу о нем, в то, что она делала для него в доме. Что же она станет делать, если ей придется уйти от него?

А ведь он сказал, что она может уйти в любой день. Но она останется, не оставлять же его одного с этой чертовой бабой, что сбила его с толку. Она знает, что он ходит к ней на свидания, и мучает себя: «Что-то они там сейчас делают?» Она не может успокоиться, покуда он не воротится домой. Хоть бы он снова вернулся взбешенный донельзя, как в тот раз весной. После того он целую неделю не ходил крадучись по тропинкам. Она тогда надеялась, что он узрел всю ехидность этой чертовки и отвратился от нее. Но не тут-то было. Нынче он каждый раз возвращается от нее довольный. Напрасно хочет она прочесть гнев в его глазах.

Ненависть Элин к молодой жене Повеля горяча, как раскаленный уголь. Откуда господь всемогущий взял столько зла, чтобы создать эту ведьму? Этого зла хватило бы на двадцать честных христиан. Теперь чуть не вся деревня знает про ее постыдные дела, да только никто не осмеливается открыть глаза мужу. Ходил слух, что она зачала в блуде и сама наколдовала себе выкидок. Доколе господь будет терпеть худые дела, что творятся в деревне? Не так давно одной женщине в приходе отрубили голову на плахе за то, что она извела младенца во чреве. Доколе будут потворствовать этой колдунье? Мера ее злых дел давно переполнилась, она заслужила самую что ни на есть позорную смерть.