— Хрена с два, — не согласился Валерка. — Подавился бы.
— Ладно, первый тайм мы уже отыграли… — подытожил Бельчонок. — Что день грядущий нам готовит?
Оказалось, ничего обнадеживающего. Вскоре мы ощутимо почувствовали на себе прессинг Славика, который стал активно цепляться по поводу и без повода к нашей компании. Даже на работу к родителям всех «письмоносцев» ходил, хотя тут-то уж у него мало что выгорело.
Путивлев-старший, например, занимавший должность замдиректора Горводоканала, выслушав претензии Славика к Путивлеву-младшему, резонно задал визитеру вопрос: какого, мол, кляпа он пытается переложить собственные проблемы на чужие плечи — ведь хозяин кабинета не заставляет учителей самостоятельно течь водопроводных труб в школе устранять?
Мой отец, сам преподаватель общественных наук в техникуме, Лужкина даже не дослушал. Перебил, заявив, что педагога, пришедшего жаловаться на ученика его отцу, за педагога не считает и больше общаться не желает. Нет, со мной-то батя позднее как раз пообщался обстоятельно и в ситуацию вник. Только «отмазывать» меня в школу тоже не пошел: были у него на сей счет твердые принципы.
А хуже всех Славику пришлось у матери Данченко, уже двадцать лет работавшей печатницей в типографии, наравне с мужчинами. Она терпеливо дала незваному гостю выговориться, а потом ровным голосом поинтересовалась:
— Так что же вы хотите от меня?
— Как, разве непонятно? — загорячился Славик. — Они же на меня поклеп… Всем классом… Кто им давал право? Учительский труд особый! И не им его, как на безмене, взвешивать!
— Кому ж еще, как не ученикам? — удивилась мать Сережки. — Как раз им право такое сама жизнь дает. И вообще: не бывает так, чтоб все — не в ногу, а один — да. К слову: у вас преподавательский стаж-то большой?
Лужкин смешался и поспешно ретировался…
Позднее он сделал неумелую попытку расположить к себе нашу компанию. Смолу, например, назначил кем-то вроде нештатного ассистента при демонстрации всяких опытов, а после урока он приборы в лаборантскую относил. Путивлеву, в виде эксперимента, раз доверил вместо себя занятие провести, и Валентин в грязь лицом не ударил! Данченко Славик подарил оригинальную радиосхему сверхмощного усилителя. А к Бельчонку дважды подступался его лимонное дерево посмотреть, и Сева вынужден был вести физика домой, где Лужкин первым делом был нещадно ободран почуявшим заклятого врага боевым котом.
Меж собой мы, конечно, потешались над жалкими психологическими ходами поздновато спохватившегося о завоевании нашего расположения препода, да и память ведь — штука упрямая… Не сработали — да и не могли сработать — глупенькие приемчики… Мужик же по этому поводу однажды выразился так:
— М-да-а-а… Не хотел бы я когда-либо в жизни вдруг оказаться в его шкуре. Из усов уж не выкроишь бороды…
— Зато оценки он нам понакроил душевно! — зло бросил тогда Сережка.
Данченко был прав: осознав свои бесплодные попытки втереться к нам в доверие, Лужкин вывел Путивлеву за полугодие явно заниженную «четверку», а вся наша остальная компания вынужденно довольствовалась «удочками». Ну, Смола, положим, на большее и действительно не знал. Но другие!
Мать Севы, который за девять лет не имел и единой тройки, отправилась в школу. Ходила туда же выяснять отношения и моя мать, а отец Валентина в телефонном режиме разругался со Шпажником, пообещав натравить на него и Славика комиссию из облоно. Бесполезно: Лужкин так и продолжал вести у нас занятия и нести на них околесицу.
«Почему оно так получается? — терялись в недоумении мы. — Неужели все учителя настолько глупы и тупы, что не видят, не понимают очевидного?»
И — не находили ответа… До поры, до времени…
Но вот, уже в середине марта, Путивлев, в очередную субботу, сыграл вечерний «общий сбор» у себя.
— Тема весьма интересная обозначилась, — не вдаваясь в подробности, пояснил он.
…Когда мы, рассевшись на диване и стульях, остограммились наливочкой — на сей раз, вишневой, — Валентин вытащил из серванта тетрадку.
— Заезжал к нам на пару дней отцов двоюродный брат, — начал он издалека. — Вообще-то он в Новосибирске живет, а работает там в Академгородке, психологом. На какой-то симпозиум в Москву летал, вот и завернул по случаю — лет шесть у нас не был. А суть такая, что он как спец много чего про нашу ситуацию с Физиком Славиком прояснил. То есть, в плане теоретическом — на практике эта свинотина из нас еще много крови повыпьет. Но вот почему все оно так, а не иначе сложилось… Я вот тут, для понятливости, даже кое-что записал… — и раскрыл тетрадку.
Читать дальше