Своим чередом шло неподвластное человеку время. На какой-то период в наших отношениях с горе-учителем установилось неустойчивое равновесие. Он больше «не прогуливал», никого с уроков не гнал. Мы — скептически слушали его сумбурные выкладки материала, а потом чуть ли не всем классом консультировались у Путивлева (кроме одаренного техническим мышлением одноклассника, в нашем периферийном райцентре других толковых «разъяснителей» почти и не имелось). Паритет нарушил все тот же Асмолов. Дело было так…
К нам в класс, на уроке физики, вдруг заглянул Шпажник и поманил препода за дверь. Дождавшись, пока Лужкин прорысит в коридор, Смола тут же выломился со своего места и стянул с учительского стола школьный учебник, решебник и еще какой-то справочник. Затем поочередно перебросил книги через весь класс, по диагонали, на «галерку», где соседствовали Путивлев и Данченко.
— Ловите! И спрячьте!
За неимением времени ребята засунули литературу за секции батареи парового отопления под окном, позади них самих. На свою беду и к нашей неимоверной радости, физик вернулся в класс… вместе со Шпажником, который — внезапно или нет? — пожелал присутствовать на занятии. Без «подсобного материала» Лужкин его, разумеется, провалил полностью и окончательно, увязнув в противоречивых объяснениях, и к концу урока от волнений взмок. Директор, восседавший за последним столом в среднем ряду, мрачно катал по столешнице «Паркер» с золотым пером — память от заграничного турне по странам Средиземноморья. После звонка же быстро вышел из класса, на ходу бросив опущенному «светочу знаний»:
— Немедленно в мой кабинет!
На перерыве мы оживленно обсуждали произошедшее, хвалили Смолу за изобретательность и быстроту действий и надеялись, что по итогам открытого урока Шпажник примет выгодное для нас решение избавиться от Славика. И за всем этим как-то не додумались извлечь похищенное из-за батареи и перепрятать. На следующей перемене такая мысль уже оформилась, но осуществить ее мы, увы, не успели. А с началом очередного занятия, алгебры, вместе с НДП в класс примчался взбешенный Славик и толкнул гневно-обличительную речь: его, видите ли, обокрали!
Напрасно разорялся: решебника не возвращали. Однако ушлый пинкертон его сам обнаружил. Да и еще так быстро — как выпивку, нюхом учуял. Еще попытался было на Мужика с Хрящиком наехать, однако тут его НДП из класса быстренько наладила. Только самой пришлось чуть не десять минут выслушивать наши претензии к «сельскому учителю».
— Ну а я-то что могу сделать? — в итоге открестилась она. — Терпите уж…
Однако мы терпеть дальше не собирались. И так-таки подбили класс поставить подписи под жалобой Шпажнику.
Как и ожидалось, Танька Дедова подписываться отказалась — наотрез. И еще четверо из тридцати учеников. А относили коллективное сочинение — по общему решению нашей пентагруппы — Путивлев, Данченко и я. Только отдать его пришлось Раскладному, поскольку Шпажник в тот день срочно выехал в облоно.
Завуч бумагу при нас прочитал. Вздохнул, головой покачал. И посоветовал документ назад забрать, а он, мол, о нем дальше умолчит. Но мы уже закусили удила. Раскладной еще раз вздохнул и пообещал:
— Ладно, разберемся…
«Разбор полетов» состоялся назавтра. На втором уроке в наш класс нагрянули Шпажник, Раскладной, еще два завуча и НДП.
— Вы что мне тут, ультиматумы чинить вздумали? — гневно потрясал директор «подметным письмом». — Свои условия диктовать? Да вы кто такие? Молоко еще на губах не обсохло! Чего захотели: педагог им, видите ли, не по нраву! Всякое семя знай свое время! А может, завтра и меня с должности снимете? По жильцу — квартира, по горшку — крышка! Все! Нет у меня для вас другой учительской единицы! Извольте довольствоваться наличествующей! И чтоб в мыслях больше!.. Ишь взбрело: ум за разум зашло!
После сего эмоционального монолога Шпажник грозно удалился, не дав своей свите, равно и нам, даже рта раскрыть…
— Предупреждал же: боком выйдет, — сокрушался на перемене Данченко. — Оно и того… вышло…
— Ничего, — рассудил Путивлев. — Совсем уж без последствий наше бумаготворчество тоже явно не останется. А капля, известно, камень долбит.
— Смотри, как бы вперед Славик сам тебя не задолбил, — предупредил Асмолов. — Думаешь, он не поинтересовался, кто письмо носил? Эх, вот не послушали — надо было б мне…
— Как раз тебя он после этого точно бы вместе с дерьмом сожрал, — кисло усмехнувшись, возразил я.
Читать дальше