Ай У - В огне рождается сталь

— И он все же не дал согласия? Если Юань Тин-фа отказал даже секретарю парткома, то это уж из рук вон плохо!

— Да ешь ты, ведь все стынет! — сердилась на мужа Чжоу Юэ-вэнь.

— Юань Тин-фа такой человек — нужно знать его характер: он любит, чтобы его гладили по шерсти. — Директор в душе считал, что Лян Цзин-чунь не смог уговорить мастера потому, что не сумел разгадать его психологию.

— А я и не просил его принять участие в ремонте четвертого мартена, — сказал Лян Цзин-чунь, стряхивая пепел с сигареты. — Я считаю, что он зазнался, и его зазнайство легко может перейти в самоуправство. Ну я и подверг его критике.

— Критиковал его? — брови директора изумленно поднялись, но он ничего больше не сказал и уткнулся в тарелку.

— Да. Я сделал это для того, чтобы он научился безоговорочно выполнять указания начальства, — стал объяснять Лян Цзин-чунь, — чтобы он улучшил свои отношения с рабочими, передавал бы им свой опыт.

Чжао Ли-мин понимал, что секретарь парткома прав, только считал, что он несколько поспешил в своих действиях. Такого хорошего рабочего, как Юань Тин-фа, нельзя было критиковать так вот сразу, без предварительного разговора. И слова надо было говорить ему приятные, чтобы с самого начала не восстановить его против себя. А Лян Цзин-чунь, конечно, еще как следует не изучил Юань Тин-фа и сразу начал его критиковать. Какие это может принести результаты? На Юань Тин-фа критика, безусловно, подействовала, хотя он и не признался в этом.

На совещании в Пекине обсуждались два основных вопроса: как увеличить выпуск металла и как подготовить опытные кадры. Затем он побывал на заводах Аньшаньского металлургического комбината и ясно увидел, по какому пути надо развивать свой завод. Ему стали виднее и недостатки своего предприятия. Он считал, что первый воспитанный им специалист Юань Тин-фа — его достижение, и, конечно, директор любил его и гордился им. А если и Юань Тин-фа нельзя записать ему в актив, то получится, что он вообще не обращал никакого внимания на подготовку кадров. К тому же он был уверен, что метод, которым он воспитывал Юань Тин-фа, — все время стимулируя его, непрерывно развивая его активность, — глубоко правильный метод. Поэтому неудивительно, что сообщение парторга ему очень не понравилось. К тому же он не считал, что Юань Тин-фа не подчиняется приказам начальства. Юань Тин-фа никогда не возражал против поручений, которые ему давали, и всегда охотно выполнял их. А если он не захотел слушать Хэ Цзы-сюе, то это только доказывает, что такие, как Хэ Цзы-сюе, просто не умеют работать.

Лян Цзин-чунь вынул изо рта окурок, погасил его о пепельницу и поднялся.

— Ну, ты отдыхай, а я пойду! — и стал прощаться.

Закрыв за ним дверь, Чжоу Юэ-вэнь тихо сказала:

— Я все время боялась, что ваш разговор затянется до глубокой ночи.

— Когда этот человек только приехал, — нахмурив брови, невесело сказал Чжао Ли-мин, — мы еще могли сговориться, чувствовалось, что он стремится учиться, а сейчас, как видно, он уже все познал и прислушивается только к голосу собственного разума.

— Это почему же? — не удержалась от вопроса Чжоу Юэ-вэнь, хотя она уже кое-что поняла из их разговора.

— Разве ты сама не слышала? Прежде всего потому, что хочет показать себя, — в тоне Чжао Ли-мина проскользнули нотки пренебрежения. — После моего отъезда он все перевернул на заводе.

Чжоу Юэ-вэнь понимала, что в словах секретаря парткома не было ничего неправильного. Конечно, не совсем хорошо, что он изменил решение директора. Она задумчиво посоветовала мужу:

— Мне кажется, что во избежание путаницы вам следует твердо определить границы деятельности каждого. Не знаю, как у вас на заводе, а у нас на курсах (она вела партийную работу на курсах по повышению технических знаний рабочих) мы с директором четко разделили свои обязанности.

— Я утверждаю, что он не станет заниматься тем, чем должен заниматься, — недовольным тоном проговорил Чжао Ли-мин. — Я просил его заняться соревнованием, но уверен, что и здесь ничего не сделано.

— Я думаю, что тебе надо вопрос о соревновании поставить на широком совещании! — Чжоу Юэ-вэнь хотелось еще сказать, что за спиной высказывать свое недовольство нет никакого смысла, но она сдержалась. Она знала, что, когда муж сердит, никакие разумные доводы на него не действуют, и поэтому перевела разговор на другую тему.

— Я хотела у тебя спросить, — начала она с улыбкой. — Ты видел Председателя Мао?