Ай У - В огне рождается сталь

— У тебя нет никакого соображения! Как ты можешь сравнивать двух старых кадровых работников, руководителей, с какими-то…

— Не стоит это принимать близко к сердцу! — сказала Дин Чунь-сю. — Ты просто зря сердишься.

Юань Тин-фа только сокрушенно махнул рукой и еще больше помрачнел.

— Никак не пойму, что происходит у вас на заводе, — посочувствовала мужу Дин Чунь-сю. — Если дальше будут позволять рабочим болтать всякий вздор, то кто же согласится быть бригадиром? Может быть, тебе следует рассказать обо всем секретарю парткома? Мне кажется, что он вникает в каждое дело, как же он мог не увидеть этого?

Юань Тин-фа скривился, словно от зубной боли, и ничего не сказал.

— Конечно, он очень занят, ты бы разыскал его и поговорил, вместо того чтобы так страдать… Даже на работу идти не хочет!

Юань Тин-фа поднял голову и со всей силой стукнул кулаком по кану.

— Никого я искать не пойду! — закричал он с перекосившимся от злости лицом.

Дин Чунь-сю недоуменно посмотрела на мужа, она никак не могла понять его и решила промолчать.

На следующее утро Дин Чунь-сю встала пораньше, приготовила завтрак и начала будить мужа. Однако он не вставал.

— Быстрее вставай, — начала она трясти его за плечо, — завтракай да иди на работу.

— Отстань, не шуми! — огрызнулся Юань Тин-фа и перевернулся на другой бок.

— Ты что, неужто, правда, не пойдешь на работу? — забеспокоилась Дин Чунь-сю. — Она села рядом с мужем, взяла его за руку и сказала: — Ты подумай: люди тебя покритиковали, и ты их покритикуй, никто ведь рта тебе не закрывает… Вставай быстрее!

Но Юань Тин-фа по-прежнему не обращал внимания на просьбы жены. Тогда она стащила с него одеяло и попыталась поднять, но он сердито оттолкнул ее.

— Может быть, ты себя плохо чувствуешь? — спросила обеспокоенная Дин Чунь-сю. — Так я сейчас найду рикшу и отвезу тебя в больницу.

— Не нужно никакого рикши! Я просто не выспался!

— Значит, для тебя сон уже стал важнее работы? — рассердилась Дин Чунь-сю. — А что ты скажешь секретарю парткома? Так и заявишь: я, мол, не выспался?

— Оставь меня в покое! — вспылил Юань Тин-фа.

— Не кричи. Отвечай лучше на мой вопрос. Что ты скажешь секретарю парткома? Злость твоя тут не поможет! — твердо стояла на своем Дин Чунь-сю.

— Что я — язык проглочу перед ним, что ли?! — разошелся Юань Тин-фа. — Хочу пропустить один день, неужели он меня за это расстреляет?

— Пропустить день! — не унималась Дин Чунь-сю. — Ты нарочно хочешь меня разозлить? Нет, ты уж меня извини! Вчера только люди в стенгазете читали, что я образцовый член семьи, а сегодня ты выкидываешь такой номер! С каким лицом после этого я буду смотреть в глаза людям?

Юань Тин-фа хмуро сел, не проронив ни слова.

— Ты скажи мне, чем я перед тобой провинилась? — с укором повысила голос Дин Чунь-сю. — Скажи!

В это время проснулись дети, и Дин Чунь-сю занялась ими. Юань Тин-фа продолжал молчать.

— Не хочешь отвечать? Обожди, мы соберем совет домохозяек и обсудим этот вопрос!

— Ладно, созывай это бабье, пусть клюют меня. Я сейчас ничего не боюсь, все равно люди называют меня отсталым элементом.

— Кто это говорит, что ты отсталый элемент? Я никогда не слышала, чтобы тебя так называли. Это просто твои выдумки, — она старалась говорить как можно мягче. — Ведь все тебя хвалят, называют мастером скоростных плавок, отличником производства. Ты должен беречь свою славу! Если бы ты плохо себя чувствовал, то даже пожелай ты идти на работу, я все равно не пустила бы тебя. Но сегодня ты не болен, а идти не хочешь. Я всегда говорила, что ты сильный человек, ничего не боишься. И как ты мог испугаться нескольких слов? Люди, которые болтали всю эту ерунду, увидят, что ты не пришел после критики, они и в самом деле подумают, будто ты отсталый элемент, и станут тебя высмеивать. Ты сам подумай, разве можно выставлять себя им на посмешище!

Юань Тин-фа вскочил с кана, поспешно оделся и громко сказал:

— Ну, этого они не дождутся!

Дин Чунь-сю поставила на кан столик с едой.

— Садись кушать, а потом поедешь на завод.

Но Юань Тин-фа не стал есть, взял свой велосипед и заторопился к выходу.

— Рано еще, успеешь поесть! — попыталась задержать мужа Дин Чунь-сю. Но он уехал. На сердце его по-прежнему было тяжело. «Черт бы их побрал! Ни за что больше не допущу этой «критики»! — сердито думал он. Больше всего его обидело то, что тяжелую, но и почетную работу по наварке подины четвертого мартена, работу, которой до этого обычно руководил только Юань Тин-фа, на этот раз доверили Цинь Дэ-гую. Значит, начальство не только не уважает его, но и умышленно обижает. «Но уж если теперь случится что-нибудь — не допроситесь!» — твердо решил Юань Тин-фа.