Ай У - В огне рождается сталь

— Ты все-таки подумай над тем, что тебе сказал секретарь парткома. Во всяком случае, он к нам хорошо относится.

— У меня слишком тупая голова, она совершенно не умеет думать, — злым голосом ответил Юань Тин-фа.

Дин Чунь-сю тяжело вздохнула, выключила свет и молча улеглась спать.

Юань Тин-фа долго ворочался с боку на бок.

«Ни за что не буду руководить реконструкцией четвертого мартена, — сердито подумал он. — Почему же он ни словом не обмолвился о реконструкции нашей печи? Все равно, как бы там ни было, а я на эту работу не пойду!» — с этой мыслью он и заснул.

Когда на следующий день Юань Тин-фа возвратился с завода, Дин Чунь-сю, радостная, выбежала навстречу мужу:

— Ты скажи, люди над нами не смеются? Они действительно написали обо мне в стенгазете?

Юань Тин-фа ничего не ответил жене, лег на кан и отвернулся к стенке. Дин Чунь-сю поняла, что он чем-то недоволен. В таком состоянии лучше его не трогать.

Приготовив обед, Дин Чунь-сю поставила на кан столик на низких ножках, накрыла его и позвала мужа кушать. Когда он поднялся, она тихо спросила:

— Что случилось-то опять? Чем ты недоволен?

— Почему недоволен? — притворился изумленным Юань Тин-фа и с сарказмом добавил: — Я всем очень доволен, очень!

Дин Чунь-сю не могла долго выдержать тягостного молчания и снова спросила:

— Сегодня ты опять выдал скоростную плавку?

— Нет! — холодно ответил Юань Тин-фа. Поев, он отбросил в сторону палочки и зло заявил: — Завтра я не пойду на работу!

— Что случилось? — изумилась Дин Чунь-сю.

Муж долго молчал и только потом раздраженно бросил:

— Черт бы их побрал, они превратили меня в мечущуюся по углам крысу!

— Кто же это сделал?

Юань Тин-фа молча посмотрел в окно на заходящее солнце и зло выругался:

— Вот сволочи, только поступили на завод, а уже туда же… лезут со своим мнением!

— Значит, тебя критиковали…

Юань Тин-фа сидел мрачнее тучи. Дин Чунь-сю собрала посуду и снова с беспокойством спросила:

— О чем же они говорили?

— Нечего «совать лошадиную морду в загон к быкам»! — свирепо крикнул на жену Юань Тин-фа. — Поменьше вмешивайся в заводские дела.

— Ты что-то очень странно ведешь себя сегодня, — не могла успокоиться Дин Чунь-сю. — А в стенгазете ведь написано, что вся наша семья очень беспокоится о делах завода…

— Вот ты и ступай завтра на завод! Пусть они каждый день расписывают твою семью.

Дин Чунь-сю понимала, что лучше всего сейчас взять посуду и уйти на кухню, так можно будет избежать скандала, однако она не могла удержаться, чтобы не сказать:

— Если бы нашлось, кому смотреть за детьми, то я пошла бы на завод.

Юань Тин-фа вскочил с кана и вытолкал жену за дверь.

— Убирайся, черт бы тебя побрал, убирайся скорее!

Но тут громко расплакались ребятишки, Дин Чунь-сю вернулась в комнату и, успокаивая детей, растерянно сказала мужу:

— Ты совсем с ума сошел, так ведь можно детей перепугать.

Но Юань Тин-фа уже нельзя было остановить, он схватил жену, снова вытолкал ее и запер дверь на замок.

— Убирайся на свой проклятый завод! — кричал он. Дети заплакали.

— Открой дверь, ты с ума сошел! — просила обеспокоенная Дин Чунь-сю.

Но Юань Тин-фа так и не открыл дверь. Услышав, что дети перестали плакать, Дин Чунь-сю вышла в коридор. Проходя мимо комнаты совета домохозяек, она хотела было зайти туда, но, увидев столпившихся около стенгазеты женщин, прошла мимо. Ей стало очень стыдно: вот так образцовая семья! Она вышла на улицу и подумала, что сейчас лучше всего поговорить с секретарем парткома, но ома не знала, где он живет. Тогда она пошла к Хэ Цзы-сюе. Тот еще не вернулся с за-вода. Дин Чунь-сю ничего не оставалось, как вернуться домой.

Она осторожно толкнула дверь — открыто. Увидев, что муж носит на руках ребенка, она несколько успокоилась.

— Забирай его скорее, — недовольно проговорил муж, — он мне уже надоел.

— Так быстро? Ведь ты его, наверное, только что взял! — Дин Чунь-сю взяла ребенка к себе на руки и стала кормить его грудью. — А ведь я целый день, с утра до вечера, вожусь с детьми. Убедился, что смотреть за детьми куда труднее, чем работать на заводе?

— Тебе-то что, ведь он сразу успокоится, только дай ему грудь! — ворчал Юань Тин-фа, но в его голосе уже не чувствовалось злости. Видимо, возня с детьми смягчила его. — А ты пойди на завод, покрутись у наших мартенов, которые раскаляются больше чем на тысячу градусов.

— Неужели от этого все вы стали там такими вспыльчивыми? — перевела разговор Дин Чунь-сю. — А разве раньше директор тебя не критиковал, да и секретарь парткома вчера… — она замолчала, опасаясь снова вызвать гнев мужа.