Адель Уолдман - Милый друг Натаниэл П.

Некоторое время шли молча. Пакет с купленной для пикника бутылкой вина ритмично постукивался о колено и голень.

– Она сегодня будет? – спросила наконец Аурит.

– Нет. Решила поработать.

Аурит кивнула, сделала большой глоток и недовольно заглянула в пустой пластиковый стаканчик:

– Уф. Мокко-айс не должен иметь запаха шоколадного молока.

На это Нейту сказать было нечего.

Погода в последний день июля выдалась прекрасная – не слишком душно, небо не линяло-голубое, – и картина, открывшаяся им при входе в парк, была идиллическая. Строго говоря, прелести и красоты Проспект-парка (лесистые холмы, лужайки, пруд полумесяцем с обязательными утками и лебедями) вряд ли так уж разительно отличались от прелестей и красот парков в других городах. Но, в отличие от парков в пригородах, посещаемых почти исключительно несовершеннолетними правонарушителями, бродячими геями и торговцами крэком, в этом парке не ощущалось атмосферы нездоровья и отчаяния. («Когда у людей есть собственный задний дворик, они жарят сосиски на своем гриле», – сказал однажды Джейсон.)

В Проспект-парке было полно жизнерадостных, бодрых людей, которые гуляли, бегали, катались на велосипедах, играли в бейсбол, смотрели бейсбол и ели тающее в руках мороженое. Группы молодых людей с холщовыми сумками из местных книжных магазинов соседствовали на травке с семьями выходцев из карибских стран, расположившихся с пластиковыми кулерами, набитыми разнообразной едой, распространявшей почему-то запах подорожника. Парк был поллюцией либерального интеграциониста: мультирасовой, мультиэтнической, мультиклассовой.

Прибытие Нейта и Аурит сопровождалось короткой вспышкой активности:

– Поздравляем!

– Ну, теперь все официально!

– Спасибо, что пришли.

– Угощайтесь!

На соседнем одеяле речь держал Джейсон:

– С сожалением должен сказать, что ни качественная медицинская помощь, ни либеральное образование не в состоянии произвести нацию самокритичных приверженцев Золотого правила [54] Общее этическое правило: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе» или: «Не делай другим того, чего не хочешь себе». . – Он обращался к двум выглядевшим немного растерянными женщинам, но, заметив Нейта и Аурит, на секунду отвлекся, чтобы поприветствовать их кивком. – Просто не у каждого это в генах. Добродетельность – сама по себе награда для некоторых, но не для всех. И это хорошо. Есть многое такое, что не по силам моралистам.

– И что же это? Строительство пирамид? – проворчала Аурит. – Те, кто используют рабский труд, достигают поразительных результатов.

– Вот именно! – подхватил Джейсон. – Пирамиды, заселение Нового света, индустриализация. Подумайте, какой жестокостью это сопровождалось! – Он расплылся в улыбке. – Люди, отягощенные моралью, со всем этим просто не справились бы. И где бы мы все тогда были? Уж наверняка не сидели бы в этом милом Проспект-парке, не получали бы приличных денег за необременительный труд и не гордились бы своей общественной сознательностью.

Женщины, составлявшие его аудиторию, обменялись взглядами.

– А как же быть с жертвами этих аморальных типов? – поинтересовалась рыженькая с дружелюбным выражением лица.

– Разумеется, существует социальный налог, который мы платим за то, что среди нас живут психопаты, – согласился Джейсон. – Но обществу не обойтись без хитрых и коварных, чтобы решать те или иные задачи, как не обойтись без честных и сознательных, которые утверждают в нем правила и не дают ему превратиться в кошмар какого-нибудь теоретика игр. Точно так же обществу нужны художники, – последнее слово он произнес с насмешкой, – под которыми я подразумеваю писателей, музыкантов и им подобных, для привлечения предполагаемых одиночек к общему костру и принятию их в клан.

– Трогательная теория, – заметила рыженькая.

Спор иссяк. Рыженькая, рядом с которой разместился Нейт, рассказала, что изучает историю искусства и, прежде чем вернуться за парту, успела поработать редактором в его издательстве. Они тут же принялись обсуждать новых знакомых.

– А где Ханна? – спросил, повернувшись к нему, Джейсон.

Нейт стиснул зубы. Он знал, что Джейсон считает его печальным занудой с соответствующим темпераментом. Некоторые женщины, возможно, и не согласились бы с ним, но поколебать мнение Джейсона им, скорее всего, не удалось бы. (В прошлом Джейсон объяснял эту слабость Нейта «унизительной» потребностью обязательно всем нравиться).