Елена Блонди - Инга. Мир

Этим летом Абрек нашел ее снова. С месяц владел Нюхой сам, выясняя, как удобнее пользоваться удивительной странностью красивой безбашенной девчонки. И в этом, как она после думала, ей даже повезло, Абрек никому не отдавал ее, забавлялся сам. Потом забрал в Крым, где она танцевала на его дискотеке, в серебристом вечернем купальнике, к утру раздеваясь и расплетая постепенно хитро свернутые косы.

— Моя девочка Ню, — смеялся Абрек, уводя ее в свой номер, чтобы там налить строго отмеренную дозу. И посмотреть, что сделают с Ню еще пятьдесят грамм водки. И через полчаса — еще. Ему нравилось видеть, как задумчивая светлая девочка, с размытым взглядом, будто она постоянно слушала что-то, чего не слышат другие, по его желанию превращалась в сильную и бесконечно умелую женщину, бесстыдную и получающую от этого несказанное удовольствие. Никакого страха не оставалось в ней, а только жадная готовность делать еще и еще, веселая страсть к исполнению любых его желаний. Такая веселая и такая жадная, что, наконец, Абрека стало это раздражать. Ей все мало, злясь, думал, плеская водки и придумывая, что бы еще пожелать для себя — от нее. И злился еще сильнее, вдруг поняв, его ума уже не хватает. Тогда он решил отомстить, и доза спиртного изменилась. Он хотел, чтоб проснувшись, помнила, что происходило ночью. И сам вспотел, ожидая ее пробуждения и перебирая подробности. Месть удалась, он в полную силу насладился ее страхом, что вырастал, по мере того, как лежа рядом, сочувственно подсказывал ей воспоминания. После вышел, перебазарить с пацанами по делу, а когда вернулся, пришлось вытаскивать идиотку из петли. Тут он снова вспотел, на этот раз понимая, куда чуть не вляпался и что может сделать с ним ее богатая мамаша, если девка отдаст концы в номере уважаемого деятеля культуры, который поехал на ежегодный летний фестиваль. И махнул рукой, решив, пусть Ню делает, что делала, девка видная, и на ее танцы народ ломится смотреть. А дальше. Ну, кто знает, может, еще для чего приспособлю.

Да и опасно это, дергать ее, чтоб вспоминала себя ночную. Потому что как-то, лежа под ним и разглядывая потное лицо со свешенными волосами, вдруг сказала ясным змеиным голосом:

— Парни слаще, да, Абрек? Большие, грубые, чтоб помучили сперва. Чтоб…

И сказала такое грязное, такое мучительно сладкое, что он сразу кончил, хрипя и выкатывая светлые бешеные глаза.

Утром понял с облегчением — не помнит, напрочь не помнит. Но сказанного не воротишь. И вроде пора избавиться от чокнутой. А с другой стороны — выгодная она. И еще…

Глядя из жаркой толпы, как изгибается тонкое тело, разбрасывая руки, и под ней все, задирая цветные лица, двигаются в ее ритме, не могут вырваться, подумал, а ведь если про меня… может, и про других тоже?…

Следующим утром она проснулась в его постели. Рядом спал Леха, кинув через нее руку, а Абрек сидел в кресле, пил минералку и мрачно разглядывал занятую постель.

Нюха села, закрываясь руками и отодвигаясь от спящего. Абрек загудел что-то из своего болотного нутра, хлюпая и делаясь еще темнее, быстрее побежала по зыбкому блестящая жирная рябь. Ругается, догадалась Нюха, ругает меня. На тумбочке стояла бутылка, и она схватила ее, глотнула, чтоб увидеть и разобрать слова.

— Будешь приватные танцы плясать. Ко мне тут гости скоро, большие люди. Вот я их и угощу, раз не вышло ничо.

Глоток был небольшой, и что именно не вышло у нее ночью с Лехой, помощником Абрека, она не поняла. Но решила ночью убежать совсем. Туда, к Петру, где стояла для нее маленькая палатка и куда она убегала время от времени. А вечером на дискотеку пришел Олега.

Потом, когда за ней приехали, сперва Леха, и он приезжал еще раз, выследил, когда одна бродила по степи и медленно, гудя и постукивая членистой лапой по оттпыренному надкрылью, невнятно, но ясно объяснил ей, что именно сделают они с Олегой, она согласилась сама. И утром вылезла из палатки, поцеловав спящего Олегу между лопаток, забрала рюкзак и, поднявшись наверх далеко в стороне от сторожевой палатки, ушла им навстречу. Он сказал, ей нужно просто отдать долг, расплатиться. После этого иди девочка Ню, куда захочешь, все равно надоела, а сезон подходит к концу.

… Хорошо бы Абрек налил ей еще. Тогда к ощущению силы прибавится режущая ясность в голове. И если она удержится и не выпьет третьей отмеренной дозы, то сумеет сделать то, что решила. Убьет его. А после, наконец, утопится. Хорошо бы закрытыми глазами увидеть течения, пусть тело вынесет далеко отсюда. Или сделать так, чтоб не вынесло вовсе. Сейчас она еще не знает, как. Но впереди ночь и водка. Нужно сделать так, чтоб он правильно ее поил. Для нее правильно.