Александр Чуманов - Брат птеродактиля

Правда, мысль о лечении ужасать Мишку даже в результате аутотреннинга не перестала — среди российского пролетариата всегда ведь много жутких слухов об этой отрасли медицины циркулирует — думал, что станет после прохождения курса неполноценным мужиком. Кастрированным как бы. Хотя и знал многих нормальных с виду рыбаков, которые «держались» годами, а все равно….

Потому до того, как разделаться с болезненным пристрастием, Мишка покуролесил маленько еще. Получку по неистребимой привычке постарался до дому донести, но то, что удалось приработать, просадил полностью. А еще пропил колеса от «Ковровца», на базе которых сначала намеревался прицепную тележку к будущему «ижаку» смастерить, другие на что-то еще маленько годные органы павшего товарища двухколесного своего — тоже пропил. За помин бензиновой его души и собственной воли-волюшки мужицкой, которую, вступая в законный брак, и то не считал настолько ущемляемой.

А потом он на работе две недели взял за свой счет, на это святое дело любой начальник безоговорочно отпускал, пока не началась массовая симуляция добрых намерений, и за недельку под присмотром всей родни как следует «просушился». А уж потом они с преданной, но волевой, когда надо, женщиной поехали на поезде в один небольшой город, где была знаменитая на весь урало-сибирский регион «рыгаловка».

Там человек тридцать страждущих обоего пола исцелиться собралось, все с женами, мужьями, матерями — таково было непременное условие — впрочем, страждущими по-настоящему (к ним относился и наш пациент) были немногие, большинство родственники приволокли силком.

Сперва нарколог прочел пространную лекцию по существу проблемы с наиболее яркими примерами из собственной практики, потом отпустил на обед, настоятельно порекомендовав побольше компота взять либо киселя. Однако Мишка с Марией в столовку не попали, пришлось ему полторы бутылки кефира выдуть под булочку. И потом, когда снова все оказались в сборе, врач приступил к собственно лечению. Оно оказалось предельно простым: излечиваемому вкалывали небольшую дозу апоморфина, затем ему принять надлежало полстакана водки, запить ее стаканом некоей желто-зеленой гадости и блевать до полного изнеможения. А для тех, кто не сможет на стуле перед тазиком усидеть, были разложены на полу покрытые простынями матрасы.

И Мишка очень на себя досадовал, потому что у него единственного блевать не получилось, хотя он по приказу врача и выпил всю оставшуюся от других пациентов водку. Другие рыгали так, что их на матрасах натурально подбрасывало, а на Мишку, к его искреннему огорчению и стыду, спасительная, тысячекратно проверенная методика целительного действия совсем не оказывала. И выходило, что он из всех этих тридцати с лишним был самый запущенный.

Нарколог страшным голосом орал: «Мерзкая теплая водка! Щ-щас мы еще смешаем ее с „Лучистым“!» — и поливал из сифона спины уже было проблевавшихся струей обыкновенной воды. А бедные родственники за дверью с ужасом вслушивались в душераздирающие звуки, с новой силой рвущиеся из недр лечебного помещения, уже всерьез опасаясь не за здоровый образ жизни, но за саму жизнь близких, хотя и задолбавших своим пьянством, но все еще дорогих. Мишка же, безо всякого интереса наблюдая диковинную оргию, с тоской размышлял о своем будущем…

А потом курс закончился сам собой, сошел потихоньку на нет. И доктор стал пациентов по одному, кратко напутствуя, из кабинета выпускать. И тех встречали ликующие родственники с просветленными лицами. Мишку нарколог напутствовал самым последним.

— Так что, молодой человек, — хотя сам был вряд ли старше «молодого человека», — придется вам наведаться еще раз. Вам нужна более интенсивная терапия. А все потому, что вы с женой были недостаточно искренни со мной и я неправильно определил стадию…

— А прям сейчас нельзя, доктор?

— Ни в коем случае. Сердце может не выдержать. Сам же прекрасно видел, что тут с людьми творится…

Заждавшаяся за дверью жена с разбегу кинулась Мишке на шею. Знать, не чаяла уже видеть живым. «Видимо, любит все еще. А я, сволочь такая…» — подумалось Мишке, и тоска ему только пуще горло сдавила. Однако — улыбнулся через силу: «Ништяк, Машечка, все путем!»

И они, провожаемые завистливыми, ироничными и недоуменными взглядами, поспешили на вокзал. А кое-кто из более благополучных пациентов, наоборот, не обращая внимания на проклятия сопровождающих, подался в ближайший магазин. Проверять, правда ли, что тотчас подохнешь, если выпьешь, или нет. Чтоб вскоре, ликуя, убедиться — наглое вранье, ни хрена не делается, да и нарколог опять шарлатан попался, рожа козлячья!