Алексей Леснянский - Ломка

Толька готов был сквозь землю провалиться. Такое гадкое состояние воцарилось в душе, что хотелось завыть от обиды на весь мир. Его сестра действительно была проституткой, сам же он считался здравым пацаном и пользовался среди деревенских уважением. И пока здравый пацан прохлаждался, Наташа тащила на своих хрупких плечах семейный быт и дурную репутацию.

— Заткнитесь все. Достали уже, — сказал Толька.

Санька с Андреем решили вечером тоже подойти к клубу. Заметив большую толпу, они, спрятавшись в сумерках, смешались с толпой, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Несколько человек их все же заметили, и братья приложили указательный палец к губам, засвидетельствовав таким жестом желание на время сохранить инкогнито. Санька, посматривая на брата, недовольно мотал головой, а Андрей широко улыбался, что за ним водилось редко.

— "Брожение началось", — подумал Спасский.

В целом он был доволен разговором; его только немного удивил тот факт, с какой быстротой придаётся огласке любой поступок в деревне.

— Спас, ты здесь что ль? — громко спросил Сага, обнаружив Андрея в толпе. — А Санька?

— Оба мы здесь, и все слышали, — ответил из темноты Санька.

— Дак это правда, Спас, что с тобой Купреяныч сотворил? — спросил Белов.

— Да, это правда, что наркомания набрала обороты в вашей деревне, — ответил Спасский. — Кто из вас сможет мне сказать, что росло на поле за базами до конопли?

Мысль Андрея никто не понял, разговор взялся поддержать Белов:

— Я помню. Там росла кукуруза. К чему ты спрашиваешь?

— Как росла? Какие были урожаи? — не унимался Андрей.

— Чё ты заладил? При чем тут кукуруза? Какие к черту урожаи? Фигня, а не урожаи, если тебе это так интересно.

— Да, да. Теперь всё понятно. Вам же родная земля мстит! Отцы и деды ваши её истощили, обескровили, а потом забросили. Сейчас она отдыхает и желает мгновения отдыха сладостного продлить! Она потому коноплёй поросла, что вас, своих же детей, от себя надолго отвадить хочет! "Курите анашу, а я поправлюсь пока, сил наберусь"! — говорит она вам.

— Псих, — понеслось по толпе.

— Да ты чё мелешь, Андрюха?! Совсем что ли спятил? Да я тебя за такие слова прикончу сейчас. Как же земля нас может не любить? Мы ж…Мы же выросли в этой деревне. Городскому дуболому не понять, — с негодованием сказал Забелин.

У Андрея радостно забилось сердце. Он по-молодецки взлетел на ступеньки, привычная бледность соскользнула с лица, уступив место здоровому румянцу. Спасский запрокинул голову вверх, затем, опустив её и с восторгом посмотрев на деревенских, заговорил. Слова были обращены к ребятам, а, может, и не к ним даже, а к ночному небу. Во всяком случае, это был тот самый момент, когда кажется, что губами заурядного человека говорит высшая сила. А слова были самые обыкновенные, но эмоционально так окрашены, что по-другому их произнеси, — и они пустышкой будут, пустопорожним ненужным пафосом. В тот же вечер они сердца распечатывали, словно и придуманы были только для того, чтобы прошагать через тьму тысячелетий и сегодня песней души пронзать:

— Спасибо, Антон! Господи, большое спасибо тебе! Как я ждал, что кто-нибудь из вас мне вот так ответит!.. А Россия, страна наша, в которой живём и дышим, обречена на процветание! Я это теперь точно знаю, и другого времени для себя не хочу! Вместе новое строить и старое воссоздавать начнем! Вместе восход возрождения встретим! Господи, так и будет…

Тишина возле клуба. Никто после таких слов не решается заговорить первым. Молчит крыльцо, и ему такие речи впервые. В головах у деревенских лёгкая паника. Все умом понимают, что привычней и спокойней про другое говорить, а про страну свою: далёкую и близкую, могучую и дряхлую одновременно, — как-то стеснительно и стыдно. А сердце… сердце откликается на слова Андрея. Никто не жалеет, что подошёл сегодня к дому культуры, потому что каждый хоть на долю секунды единение всеобщее ощутил, и каждый в потоке нахлынувших чувств готов был простить накопившиеся обиды, нанесенные ему кем-то из присутствующих, потому что и говорить не приходиться, как деяния людей в Кайбалах перехлестнулись… Замкнутый мир.

— Да-а-а, — протянул Санька, — дела-а-а.

Андрей посмотрел на брата, всем своим видам заставляя припомнить их вечерний ужин, и сказал:

— Ребята, а пойдёмте в поход. Все, кто здесь присутствует. Назначим дату, когда всем будет удобно, и выдвинемся куда-нибудь подальше. Провизией дня на три запасемся. Посидим у костра, песни попоём… Здорово?