Дуглас Кеннеди - Момент

— Будем считать, что это утвердительный ответ. Значит, если ты рассказал ей про интервью, наверняка упомянул и про расшифровку текста, которую ты получишь в выходные.

— Вы специально меня подставили, черт бы вас побрал, — прошипел я.

— Дело в том, что вы сами себя подставили, сэр. А теперь я должен сообщить, что никакого интервью не состоится. Но, скажем, если бы мы предоставили тебе якобы расшифровку этого разговора с пометкой «Секретно» и ты бы оставил ее на столе для своей возлюбленной…

— Прекратите называть ее так!

— Извини, извини, я понимаю, что ты сейчас слегка взвинчен…

— Пошел к черту, приятель. К черту ваши интеллектуальные головоломки и игры в «доброго» и «плохого» полицейского. Вы все мне не нравитесь. Мне не нравится, чем вы занимаетесь, за что боретесь, мне противны ваши грязные игры, которые вы ведете, прикрываясь именем Бога и страны. Мне не нравится презрение, с которым вы относитесь ко всем, кого нельзя назвать «командным игроком», «простым парнем» или «настоящим американцем». И хотя вы изливаете свою злобу на любого соотечественника, не разделяющего ваши неоконсервативные «черно-белые» взгляды на мир, сами вы живете в густом тумане моральной серости.

— Жаль, сэр, что мудрости, которую вы демонстрируете на страницах своих книг, не хватает вам в реальной жизни. Я могу играть в циника, Томас. Я могу изводить тебя своей среднезападной туповатостью. Но при этом я сочувствую тебе, вынужденному решать сложнейшую дилемму. Вот почему, вместо того чтобы и дальше убеждать тебя в своей правоте, я предлагаю простой тест, который либо изобличит, либо реабилитирует фрау Дуссманн. Он даст тебе возможность самому ответить на вопрос, кто она на самом деле. Позволишь мне изложить мой план?

Я опустил голову. Ты же хотел доказательств. Вот тебе возможность получить их.

— Валяйте, — тихо произнес я.

— Когда в воскресенье вернется фрау Дуссманн, ты должен собраться с силами и притвориться, что ничего не произошло. Это ты сможешь сделать?

— Не знаю.

— Честный ответ. Но в твоих же интересах — я имею в виду, ты ведь хочешь получить ответы на свои вопросы — тебе надо будет играть эту роль не один день. Собственно, и играть ничего не нужно — ты просто останешься тем, кем был все это время. Мужчиной, который ее обожает. Да, это значит, что придется тащить ее в постель, заниматься с ней любовью, говорить ей, как всегда, слова любви — в общем, вести себя так, будто ничего не изменилось. Но потом в разговоре всплывет тема твоего интервью с танцорами. И тут ты должен будешь сказать — помимо того, что танцоры оказались интересными собеседниками, пока еще не пришли в себя, но очень довольны своим поступком, — что интервью получилось очень занятным… и для «Радио „Свобода“» это, конечно, большая победа — первыми выйти в эфир с такой бомбой. Все, больше ни слова. У вас пройдет приятный вечер. Вы ляжете в постель. Наверняка вы трахаетесь каждую ночь…

— Заткнись.

— Я упомянул об этом лишь из тактических соображений. Если вы занимаетесь любовью каждый день, тогда и продолжай в том же духе. Ты обычно сразу засыпаешь?

— Это обязательно знать?

— Да, обязательно. И объясню почему. Потому что Хакен — самая большая угроза…

— Тем не менее вы позволили ему здесь работать в течение двух лет.

— Мы надеялись, что он выведет нас на более крупную рыбу. Но он — настоящий бандит. В свое время работал в спецотделе Штази в тюрьме Хохеншонхаузен, применял к заключенным зверские психологические пытки. В прошлом году он подобрал проститутку возле Тиргартена и так ее отделал, что она лишилась глаза. Ее лицо теперь обезображено на всю жизнь. Он охотился и на восточногерманских перебежчиков здесь, в Бундесрепублик. В прошлом году один из них был найден мертвым на железнодорожных путях под Гамбургом. Власти списали это на самоубийство, но наши судмедэксперты говорят, что беднягу определенно бросили под поезд. И это тип, с которым твоя подруга регулярно спит, для которого фотографирует якобы секретные документы. И если ты посмеешь вякнуть насчет того, что ее силком затянули в эту игру… В тюрьмах ГДР сидят тысячи диссидентов, которые могли бы выбрать для себя роль осведомителей, но они этого не сделали. Все в жизни сводится к двум вещам: выбору и его интерпретации.

Мы принимаем решение, а потом выбираем такую его трактовку, которая позволяет нам жить с этим выбором. Именно так поступила фрау Дуссманн. Любить тебя и одновременно предавать, а потом уговаривать себя, что только так она может расплатиться за счастье жить на Западе. Но помни, Томас, она выбрала эту роль. Так же, как выбрала обман по отношению к тебе.