Андрей Остальский - КонтрЭволюция

Настал момент, когда глаза гостей замаслились, затеплились особым огнем. И вот, ни с того ни с сего товарищ Баюшкин решил игриво шлепнуть Наташу по ягодицам. Но та ловко увернулась, просто даже машинально — такая естественная реакция организма. Она же не могла предвидеть последствий, а то, может быть, предпочла бы вытерпеть милицейский шлепок. А так вышло вот что: тяжелая кряжистая рука пролетела мимо и угодила по колену товарищу Корчеву — в комнате же было очень тесно.

— Ну, знаете… — возмущенно воскликнул тот, вскакивая с места.

Он стоял и с удивлением оглядывался вокруг, точно его расколдовали и он только сейчас понял, где находится. Возмущенно ворча, он схватил плащ с вешалки и направился к выходу. Вслед за ним бросился и товарищ Баюшкин.

— Простите, товарищ Корчев, — бормотал он, — это я не предумышленно… это несчастный случай был…

— Знаем мы эти несчастные случаи…

Через несколько секунд уже оба спускались по лестнице, причем милиционер все еще продолжал униженно просить прощения.

Наташа попыталась их остановить — но, наверно, не очень искренне, надоели они ей сильно оба.

Но для приличия крикнула им вслед:

— Куда же вы? Даже чаю не допили. И конфеты остались… Ну хоть попрощались бы, спасибо сказали, что ли…

Но куда там: руководящие джентльмены и не думали прощаться или благодарить.

Тогда Наташа в сердцах крикнула им вслед:

— А вы чего, собственно, приходили? Группен-секса хотели, что ли? Или как?

Оба, кажется, слышали это выражение — группен-секс — впервые, но удивительное дело: немедленно поняли его значение. Товарищ Корчев резко остановился — так резко, что полковник врезался в него своим мощным корпусом. Зампред брезгливо оттолкнул милиционера. Отряхнул пиджак. Огляделся, нет ли кого в подъезде, кто мог бы слышать такие нецензурные слова. Но в подъезде никого не было видно.

А во дворе вот что выяснилось: дожидавшиеся своих хозяев шоферы двух черных «волг», перегородивших двор, установили контакт и оживленно обсуждали что-то, поглядывая на Наташины окна.

«Этого еще не хватало!» — одновременно подумали оба начальника.

Тогда товарищ Корчев повернулся к товарищу Баюшкину и сказал вполголоса:

— Все-таки надо ее выселять. Нечего тунеядство поощрять.

— Немедленно займусь, Константин Михайлович!

— Только оформите все как следует, чин по чину. Чтобы комар носа не подточил… Да и вот еще что: хорошо бы органы ее проверили: что за разговоры она такие ведет сомнительные — про свет какой-то… Что-то религиозное…

— Так точно, сделаем! — откликнулся товарищ Баюшкин.

«Я тебя заселил, я тебя и выселю», — думал про себя товарищ Корчев.

За эти годы кто только не донимал Наталью своими приставаниями. Охотились за ней птицы разного калибра — и нахохленные ястребки, самоуверенно клюющие пернатых помельче, и нагловатые воробушки, вообразившие себя хищниками.

Очень настойчив был врач-терапевт районной поликлиники, товарищ Харитонкин Аркадий Петрович, член КПСС с 1961 года.

Либидо у него было чуть выше среднего показателя по стране, и Харитонкин считал необходимым прослыть донжуаном. В институте ему это более или менее удавалось, среди своих побед он числил и двух студенток и, что важнее, педагогов и представителей администрации. Например, Антонину Васильевну — коменданта общежития. Кроме того, он водил амуры с высокой и худой преподавательницей гистологии товарищем Абельчивой Зинаидой Георгиевной и завхозом — пышнотелой и беспартийной Людой Брускиной. Женщины соперничали, боролись за него, делали друг другу гадости, и это тешило самолюбие Харитонкина. И вообще все это казалось легкой и веселой игрой. Получив распределение в поликлинику, он вскоре женился, потом развелся, потом опять женился, и потом вновь оказался на грани развода, и все из-за того, что считал необходимым деятельно поддерживать репутацию бабника, несмотря даже на возрастные изменения. Причем, обжегшись один раз на замужней даме и получив изрядно по мордасам от оказавшегося бывшим боксером супруга, старался выбирать в качестве объектов своего внимания женщин одиноких и беззащитных.

Наталья имела несчастье попасть к нему на прием как-то поздней осенью по поводу одолевшего ее гриппа. Вообще-то обычно она старалась не обращать внимания на такую ерунду, как кашель и насморк. И даже небольшую температуру взяла за привычку терпеть. Ходила больная на работу — уж очень боялась ее потерять. Но тут температурища поднялась так, что ее все время бил озноб, перед глазами плыли черные круги, и дурнота подступала к горлу. Наташе казалось, что ее может вырвать в любой момент. Даже черствая начальница Лидия Петровна, посмотрев на Наташу своими рачьими глазами, предложила ей отправиться к врачу. Наверно, просто заразиться боялась. Но, так или иначе, оказалась Наташа в районной поликлинике номер 14. Еле-еле поднялась на второй этаж по лестнице. В полуобморочном состоянии сидела в очереди — кажется, часа полтора-два. Наконец дошло дело и до нее, она вошла в кабинет, поздоровалась.