Андрей Остальский - КонтрЭволюция

«Но — никаких! — строго приказал он себе. — Запрещаю даже думать в этом направлении! Не тот случай». С объектом разработки шуры-муры, фигли-мигли справлять и вообще-то опасно, но в данном случае опасно в квадрате. Или в кубе! В двадцать четвертой степени.

Начальник местного седьмого направления, наружки местной, майор Ряженцев предлагал еще за Пушистой поездить. Машину только поменять, чтобы не примелькаться, и вперед. Но Софрончук отказался. Сказал: не надо, а то заметит еще. Она, похоже, баба наблюдательная. «Да ну, вон ходит, под ноги себе глядит, вся в своих мыслях», — спорил Ряженцев. Но Софрончук настоял на своем.

Наконец, пришел долгожданный третий день. В одиннадцать пятнадцать утра Софрончук был у Натальиной двери. Выждал еще полторы минуты. С удивлением понял, что волнуется. Даже сердце стучит как-то учащенно. Объяснил себе это явление так: он же не разведчик-нелегал, изображать других людей в реальности не приходилось. Когда учился, что-то похожее делали на занятиях, ну да это было так, понарошку. К тому же ремесло сантехническое подзабыл. Вдруг не справлюсь, думал он. А нахвастался перед коллегами из облуправления… Неловко будет…

Может, и другие какие-то причины для волнения были, Пушистая задевала за живое, интригующая дама все-таки, необычная, судя по всему… Но об этом думать не стоило. А надо было настроиться на роль.

Софрончук решительно позвонил в дверь.

Наташа открыла сразу. И воззрилась на него в упор с явным изумлением на лице. Он сказал очень серьезно (даже вроде как-то мрачно-загробно получилось):

— Сантехника вызывали?

Наташа почему-то прыснула, но тут же подавила смех. Сказала:

— Вы — сантехник? Надо же, не похожи совсем… А Пашка, Пашка-то наш где? Неужели запил опять? А мне говорили, он на просушке сейчас…

— Я не знаю… меня из соседнего района прислали на подкрепление, — воспроизвел заранее сделанную заготовку Софрончук.

А сам думал: «Никудышный я актер. Зачем полез в такие дебри? Если бы Ульянов узнал, то уволил бы, наверно, без пенсии».

— Никудышный вы актер, — сказала Наталья. — Какой вы сантехник! Вы — офицер КГБ.

Никогда в жизни Софрончук не испытывал такого шока. Но все-таки защитный механизм какой-то включился. Потому что даже помимо его воли лицо стало изображать недоумение. А голос сам собой негодующе загундосил:

— Ну что вы такое говорите, дамочка… как вам такое в голову пришло… Да Христофорченко я, из Дзержинского района, могу и паспорт вам принести… и справку с места работы… хотите, позвоните начальнику моему в ЖЭК, Потрохов его фамилия, Никодим Иваныч… вы думаете, гражданочка, если вы в университетах учились, то можно и оскорблять рабочего человека…

Наталья, кажется, не обратила ни малейшего внимания на его слова. Смерила взглядом, пробормотала:

— Не похож ничуть. А одежда, одежда… А впрочем, какая разница… лишь бы кран починил.

И обращаясь к Софрончуку:

— Пошли на кухню, что ли…

Что было делать? Софрончук побрел вслед за Натальей на кухню, где действительно громко, нахально, звонко лупила по раковине капающая из крана вода.

— Вот, полюбуйтесь, и это который раз уже… Павел наш свет Иванович возился, возился… а что толку… я даже, грешным делом, подумала: может, он это нарочно халтурит, чтобы почаще вызывать его приходилось… хотя вроде бы это у всех так, кого ни спросишь… Но в таком случае, может, это общий заговор сантехников, а? Вы бы там, в КГБ — НКВД своем, расследовали бы это дело, навели порядок, вот это была бы помощь народу настоящая, вас благодарили бы от всей души… А то сами знаете, какая репутация у вас в народе-то…

Софрончук опять принялся бубнить про путаницу, про оскорбление, про то, что рабочего человека каждый обидеть норовит…

Одновременно он принялся методично доставать инструменты из одолженного на самом деле в соседнем районе чемоданчика, параллельно прикидывая, как быстрее разобрать кран, и с ужасом увидел, что конструкция несколько изменилась со времени его работы на сантехническом поприще. Особенно его беспокоила главная шайба, крепившая кран, она казалась как бы литой — но этого не могло быть, она должна была сниматься обязательно! Но чем ее отвинчивать? Чем?

Набор инструментов тоже за последние тридцать лет претерпел некоторые изменения, Софрончук уселся без приглашения на табуретку и стал перебирать ключи и отвертки, примеривая их к крану.

Наталья подошла, заглянула через плечо. Ткнула пальцем в хитрый ключ с чем-то вроде колеса с шипами, сказала: