Анна Матвеева - Небеса

Сколько раз она просила Артема погулять с ней сразу после занятий или приглашала обедать к себе домой! Чмокнув Веру в нос, он уходил и не оборачивался, никогда не оборачивался… Зато Вера всегда смотрела ему вслед: высокая фигура с каждым шагом становилась меньше, словно бы ферзь вопреки правилам опять шел в пешки, на ходу срывая погоны и с каждой клеткой утрачивая что силу, что власть. Вполушутку обидевшись, Вера гадала, какие же секреты скрывает от нее Артем… Жену с детишками? Приработок? Членство в тайном обществе?

Артем исчезал в одном и том же направлении, и Вере хотелось проследить, вызнать наконец его тайну. Она шикала сама на себя за такие мысли, плелась домой и обнимала телефон. Артем обязательно звонил — всегда из уличного автомата, и Вера слышала в трубке грохот от падающей монетки и негромкие вопли троллейбусов.

Они гуляли каждый вечер, хотя настала холодная николаевская зима, люди на улице зябко поднимали плечи и прятали носы под варежками. От предложений наведаться в бар или дискотеку Артем всякий раз отказывался, зато ему очень нравилось бывать у Веры дома. Там, в почти квадратной комнатке, наполовину занятой куклами с вертолетными бантами и пухлыми медведями, сшитыми из свалявшегося искусственного меха, навсегда осталось Верино детство — и Артем чувствовал его близкое присутствие, словно бы рядом с ними, студентами, сидела серьезная маленькая девочка. Детская фотография была узнаваемо вправлена меж стекол секретера. Ксения Ивановна, мама этой девочки и одновременно мама взрослой Веры, чьи прохладные пальчики доверчиво лежали в ладони Артема, церемонно приносила в комнату подносик с чаем и свежими булочками — у них в доме всегда были булочки. Артем жадно впитывал тепло чужого дома, сидел допоздна, до черных окон, но все равно возвращался в общагу, хотя Вера уговаривала его остаться — всегда безуспешно.

Именно в те странные счастливые месяцы Вера вернулась к детской привычке подолгу мечтать перед сном: подушка накалялась под жаркой щекой, пока хозяйка обмирала от счастья, выстраивая интерьеры воздушных замков, населяя их, наряжая каждого обитателя словно бумажную куклу, каких рисовала для девочки Веры заезжая тетя, москвичка и художница. Вот Артем в модном двубортном костюме, чтобы золотые пуговицы разбегались от пояса к плечам, ведет под руку Веру в белопенном платье, и такое же белое — некогда смуглое, а теперь белое от зависти — лицо Жанар, и сразу обмельчавшие девчонки с факультета. Папа при полном параде, мама в бриллиантовых сережках — или нет, сережки Вера попросит в подарок на свадьбу! Брат с женой, пупсик Стасик, и блестящая, как дельфин, скользко-новая машина, и свежие букеты в вазах, расставленных по новой квартире, и ночи на прохладных шелковых простынях… Подушка почти дымилась, а Вера все гуляла по замку, придирчиво разглядывая каждую мелочь, с подлинно шахматным рвением находя место даже для самой ничтожной детали.

Больше всего ее радовала новая работа Артема — работа, которую Вера зубами и ногтями выгрызла, выцарапала у брата. Тот рассказывал про сложности в бизнесе, говорил, что все рабочие места заняты — брать в нагретое местечко недоученного студента родом из деревни ему было неохота. Вера сначала уговаривала брата: как учитель литературы, пыталась вбить в него главную мысль произведения. Даже самый недалекий ученик легко бы сумел разобраться: Артем не студент из деревни, а главный человек в жизни Веры. А значит, брат должен списать на берег кого-нибудь из сотрудников и занять пробоину Артемом, проще не бывает, садись, пять! Брат мычал теленком, начал прятаться от Веры, вот и пришлось запрятать пряники в буфет и отправиться на розыски кнута.

Роль кнута не без успеха исполнил генерал Борейко, в течение получаса беседовавший с сыном в служебном кабинете. После родственной беседы брат лично заехал за Верой в университет — она заметила, что щеки у него бледные, а уши, наоборот, красные. Не глядя в глаза, брат сказал, что Артема сделают заместителем директора фирмы сразу же после свадьбы, и ушел — угрюмый как ноябрь. А Вера предвкушала теперь еще и радость Артема, репетируя новость перед подушкой. Чем больше она распалялась мечтами, тем меньше оставалось терпения ждать, пока Артем догадается наконец позвать ее в жены.

Прямые расспросы казались Вере унизительными, но между делом закончился третий курс, а дальше вечерних прогулок и долгого сидения в детской комнате, под пластмассовыми взглядами кукол, они не продвинулись. К ежедневным исчезновениям Вера слегка попривыкла, правда, теперь Артем пропадал еще и в выходные — девчонки в общаге говорили, что уходит он спозаранок, чуть не в семь утра.