Мелисса П. - Сто прикосновений (Дневник Мелиссы)

Его стоны меня сводят с ума, я теряю контроль над собой. Это так легко – быть с ним и потерять контроль над собой.

– Мы оба владеем друг другом, – говорит он в какой-то момент. – Как же нам сделать, чтобы подчинить одного другому?

– Двое хозяев ебутся и кончают попеременно, – ответила я.

Я стала совершать поступательные движения все быстрее и быстрее и чудесным образом схватила ту сладость, которую еще ни один мужчина не смог мне доставить, и только я сама себе могла дать. Я почувствовала спазмы повсюду: в половой щели, в ногах, в руках, даже на лице. Мое тело стало сплошным праздником. Я сбросила с него футболку и ощутила грудью его обнаженный торс, волосатый и жаркий. Я потерлась сосками об эту неожиданную волосатость и стала ее гладить обеими руками, чтобы сделать полностью моей.

Затем я с него слезла, а он мне сказал:

– Дотронься до него пальцем.

Я сделала это и увидела, что его член испускает капельки; я нагнулась, ртом подобрала и проглотила эту сперму – самую сладкую и приятную из всех, что я пробовала.

Он меня обнял, и мне показалось, что эти мгновения бесконечны и что он весь полностью принадлежит только мне. Потом он осторожно положил мою голову на сиденье, и я так и осталась лежать, обнаженная, свернувшись калачиком, освещенная луной.

Я лежала с закрытыми глазами, но все же ощущала, что он смотрит на меня. Я подумала, что это несправедливо, если на тебя так долго смотрят, что мужчины никогда не насыщаются твоим телом, помимо того, что ласкают его и целуют, хотят еще в придачу запомнить его и не стирать из памяти. Я спрашивала себя, что он мог испытывать, глядя на мое заснувшее неподвижное тело; для меня не так важно смотреть, как важно ощущать, в эту ночь я это поняла. Я попыталась подавить свой смешок, когда услышала, как он недовольно бормочет, не находя зажигалки; и я, все еще не открывая глаз, хрипловатым голосом сказала, что я видела, как она вылетела из кармана его рубашки, когда он бросал ее на заднее сиденье. Он на меня едва взглянул и открыл окно: в машину ворвался холод, которого раньше я не заметила.

Потом после долгого молчания, выдыхая дым сигареты, он сказал:

– Я никогда ничего подобного не делал.

Я знала, к чему относятся эти слова, я чувствовала, что наступило время серьезного разговора, который или осудил, или закрепил бы эту опасную, непрочную и волнующую связь.

Я тихонько приблизилась к его плечам, положила на них свои ладони и губами прикоснулась к ним.

– То, что ты никогда этого не делал, еще не значит, что ты это сделал неправильно.

– Но и правильно тоже не сделал, – сказал он, делая новую затяжку.

– Ну а нам какая разница, правильно или неправильно? Для нас важно то, что нам было хорошо, что мы это испытали в полной мере. – Я стала кусать губы, сознавая, что взрослый человек не будет слушать какую-то девчонку, да еще и с претензиями.

Однако он повернулся ко мне лицом, выбросил сигарету и сказал:

– Вот почему ты меня сводишь с ума: ты уже зрелая женщина, умная, и у тебя такая страсть, что ей нет предела.

Это он, дневник, он ее распознал. Я имею в виду мою страсть.

Провожая меня домой, он мне сказал, что будет лучше, если мы не будем видеться в качестве преподавателя и ученицы, что он уже никогда не будет видеть во мне ученицу и что он никогда не смешивает работу с удовольствием. Я сказала, что мне это подходит, поцеловала его в щеку и открыла дверь в дом, а он подождал, чтобы я вошла.

Сегодня утром я не пошла в школу, я была очень уставшей.

К тому же сегодня вечером у нас премьера спектакля, так что у меня есть оправдание.

Примерно во время обеда я получила сообщение от Летиции, она писала, что ровно в девять она будет в театре, чтобы на меня посмотреть. Ах да… Летиция… вчера я про нее забыла. Как это сделать – соединить одно совершенство с другим совершенством? Вчера я получила Валерио, и этого мне было достаточно. Сегодня я одна, и мне одной самой себя не хватает (а почему вдруг мне недостаточно самой себя?), я хочу Летицию.

P. S. Этот кретин Фабрицио! Он вбил в башку прийти на спектакль с женой, чтобы посмотреть на меня! Хорошо, что он без претензий, в конечном счете я его убедила остаться дома.

Сегодня вечером я вовсе не была оживленной, даже наоборот – немного апатичной, и не могла дождаться, когда все закончится.

Все взволнованно бегали: кто от страха, кто от воодушевления, я же стояла за кулисами и внимательно высматривала, пришла ли Летиция. Я ее так и не увидела. Альдо, наш постановщик, позвал меня, так как было пора начинать спектакль.