Харуки Мураками - Послемрак

– А что поделать? Проклятый «мыльный пузырь», чтоб его [15] . «Экономика мыльного пузыря» (от англ. «bubble economy») – расхожий термин для описания экономического кризиса Японии конца XX в. Приток капитала в страну, в сочетании с необузданной кредитной экспансией, породил спекулятивный «мыльный пузырь» на рынках ценных бумаг и недвижимости. В 1989 г. «пузырь» лопнул, повергнув страну в затяжную депрессию, сопровождавшуюся банкротствами компаний и разорением банков, а на уровне простых людей – невозвратными долгами и массовыми увольнениями. … Работы все больше, а зарплата все та же.

– Да уж, не говорите. У нашего брата похожая карусель. Сам себе рабочий день удлиняешь, чтоб концы с концами свести… Но у вас хоть фирма такси оплачивает. Все какое-то утешение.

– Еще б она не оплачивала, – мрачно усмехается Сиракава. – В такой час и домой-то иначе не добраться.

Тут он кое-что вспоминает.

– Ах да. Чуть не забыл. На ближайшем перекрестке сверните направо, там будет «7-Илевен». Я выскочу на пару минут. Жена просила купить кое-что…

Водитель опять смотрит в зеркальце:

– Господин пассажир! Если направо свернуть, будет одностороннее движение. Потом объезжать долго придется. По пути еще несколько круглосуточных. Может, дальше остановимся?

– Нет-нет… То, что жена просила, только здесь продают. Да и от мусора нужно избавиться.

– Ну что ж, давайте объедем. Мне все равно. Просто счетчик больше намотает, вот и предупреждаю заранее.

Такси сворачивает направо и через минуту останавливается у магазина. Сиракава оставляет на сиденье портфель, берет мешок и выходит из машины. У дверей «7-Илевен» громоздится несколько точно таких же мешков. Сиракава бросает в кучу свой – и тут же перестает различать, куда именно он его выкинул. На рассвете приедет машина и соберет весь мусор. Пищевых отходов в его мешке нет – значит, вороны не расковыряют. Он бросает прощальный взгляд на мусор и заходит в магазин.

В зале безлюдно. Молоденький продавец увлеченно болтает с кем-то по мобильнику. Под потолком негромко журчит очередной «Саузерн Олл Старз» [16] . «Southern All Stars» – легендарный токийский квинтет, «отцы» современной японской поп-музыки. Дебютировали в 1978 г и выступают до сих пор, записав уже более 50 альбомов . Сиракава проходит к витрине с молоком, берет пакет обезжиренного «Таканаси», проверяет срок годности. В порядке. Чуть подумав, берет также большую пластиковую банку йогурта. И тут кое-что вспоминает. Вынимает из кармана мобильник китаянки. Оглядывается, проверяя, не смотрит ли кто, – и кладет телефон на витрину с сыром. Серебристый мобильник смотрится на блестящей витрине очень естественно. Словно украшает ее со дня открытия магазина. Пальцы Сиракавы отрываются от него, и он становится частью системы «7-Илевен».

Расплатившись на кассе, Сиракава садится в машину.

– Нашли, что хотели? – спрашивает водитель.

– Нашел, – отвечает он.

– Ну, теперь до Парка Философии?

– Да. Я, правда, могу задремать… Вы уж разбудите меня, как подъезжать будем.

– А ничего, если я на заправку заеду? Это по пути…

– Ради бога.

Пристроив на сиденье рядом пакет с молоком и йогуртом, Сиракава скрещивает руки на груди и закрывает глаза. Вряд ли ему, конечно, удастся заснуть. Но уж больно не хочется всю дорогу чесать языком с таксистом. Не открывая глаз, он пытается думать о том, что его успокаивает. О чем-нибудь очень простом, повседневном, лишенном особого смысла. Но ничего подходящего в голову не приходит. Лишь абстрактная пустота без объема и цвета – и боль в правой руке. Эта боль накатывает в ритме ударов сердца, волна за волной. Волны ревут в ушах так отчетливо, что он удивляется: до океана отсюда чуть ли не сто километров.

Такси останавливается на очередном перекрестке. Большой разъезд, долгая пауза. Рядом с машиной тормозит мотоцикл – черная «хонда» с китайцем за рулем. Он тоже ждет светофора. Между китайцем и Сиракавой расстояние чуть больше метра. Но китаец смотрит вперед и не замечает Сиракаву. А Сиракава, закрыв глаза и утонув в подушках сиденья, слушает рев океана.

Загорается зеленый, мотоцикл срывается с места и уносится вперед. Такси мягко трогается и, стараясь не разбудить пассажира, плавно сворачивает налево.

Мари и Такахаси сидят на качелях в темном безлюдном парке. Парень удивленно смотрит на девушку.

– Не понимаю, – говорит он. – Как это – не собирается просыпаться?