Харуки Мураками - Послемрак

– Друзьями не были, это точно. Два года назад, в бассейне, впервые о чем-то вообще поболтали. Я даже сомневаюсь, что она помнит, как меня зовут…

Ничего не говоря, Мари гладит котенка на коленях.

– Просто именно тогда, в тот вечер, ей захотелось хоть с кем-нибудь поговорить, – продолжает Такахаси. – Наверное, для таких разговоров больше подходят закадычные подруги. Но, может, у нее нет подруг, которым бы она такое доверила. Вот и выбрала меня, раз уж я подвернулся. Хотя мог бы подвернуться и кто-нибудь другой.

– И все-таки – почему именно ты? Насколько я знаю, с парнями у нее никогда комплексов не было.

– Да уж… Комплексов я у нее не заметил.

– Тем не менее она вывалила «очень личный» разговор на тебя, хотя вы даже не дружили? С чего бы?

– Кто ее знает… – Такахаси задумывается. – Может, потому что я – безопасный?

– Безопасный?

– Ну, перед которым не страшно секреты выбалтывать.

– В каком смысле – не страшно?

– Ну, то есть… – Он слегка замялся. – Можешь считать это странным, но… Меня, например, иногда принимают за гея. Даже на улице незнакомые мужики окликают, приглашают куда-то.

– А ты на самом деле не гей?

– Да, по-моему, нет… Просто чуть не со школьных лет я заметил, что люди стараются излить мне душу. И женщины, и мужчины, не важно – совершенно незнакомые люди вдруг не стесняясь раскрывают мне свои тайны. Почему – не знаю. Может, потому, что я и сам не прочь их послушать?

Несколько секунд Мари переваривает его слова.

– И что же? – уточняет она. – Она тоже принялась выбалтывать тебе свои секреты?

– Ну, может, и не секреты… Но очень личные вещи.

– Какие, например?

– Например, о семье.

– О семье?

– Например, – повторяет он.

– В том числе и обо мне?

– В том числе…

– Что именно?

Парень явно не знает, как лучше ответить.

– Ну, скажем… она мечтает, чтобы вы с нею стали ближе.

– Чтобы мы стали ближе?

– Она чувствует, что ты сознательно от нее отгораживаешься. Начиная с какого-то возраста…

Мари мягко обнимает котенка, грея ладонь в его шерсти.

– Но ведь можно быть близкими, даже выдерживая какую-то дистанцию, верно?

– Это верно, – соглашается он. – Конечно, можно. Но, наверное, эту дистанцию люди по-разному воспринимают. Для одних она в самый раз, а для других – чересчур велика. Не знаю…

Откуда ни возьмись прибредает большая рыжая кошка и трется о ногу Такахаси. Он нагибается и чешет зверя за ухом. Потом достает из кармана пластиковый мешочек с рыбным паштетом, надрывает его с одной стороныи отдает половину кошке. Та набрасывается на угощение с жадностью.

– Вот, значит, какая у нее личная проблема? – уточняет Мари. – Не знает, как сблизиться с родной сестрой?

– Одна из проблем… Хоть и не единственная.

Мари молчит, и Такахаси продолжает:

– Пока она со мной общалась, все время таблетки принимала. Самые разные. Ее сумочка от «Прады» только что не по швам трещала от упаковок. Пьет со мной «Кровавую Мэри» и таблетки глотает – одну за другой, как орешки к пиву. Я понимаю, что препараты легальные, но если пожирать их в таких количествах – ей-богу, добра не жди…

– У нее пунктик на лекарствах. С давних лет. Но в последнее время все хуже.

– Что ж ее никто не остановит? Мари качает головой:

– Лекарства, гадания, диета… От этих маний ее уже не вылечить никому.

– Я даже намекнул ей, как бы между прочим: может, стоит с врачом посоветоваться? С терапевтом или психоаналитиком… Но об этом она, похоже, и думать не хочет. Словно вообще не замечает, что с ней творится. После того разговора у меня какая-то тревога осталась. Вот почему я тебя и спрашивал про сестру – где она сейчас, что с ней происходит…

Мари пожимает плечами:

– Ну позвонил бы да спросил напрямую. Если уж действительно о ней так тревожишься…

Такахаси вздыхает:

– Но я же с самого начала объяснял. Позвоню тебе, а трубку возьмет она, – о чем я с ней буду говорить? Даже не представляю.

– Что-то я не пойму. Но разве не ты с ней пил и разводил очень личные разговоры?

– Я, но… Говорила-то в основном она. Я и рта почти не раскрыл. Она все рассказывала, в одиночку, а я только поддакивал. Я ведь, если честно, и помочь-то ей ничем особенным не могу. Здесь нужен тот, кто умеет копнуть поглубже.

– Значит, ты не хочешь глубже.

– Просто мне этого не дано… – Он чешет кошку за ухом. – Да и полномочий таких никто не давал.

– А если совсем просто – она не настолько глубоко тебе интересна, так ведь?