Харуки Мураками - Подземка

На платформе в направлении Кита-Сэндзю стоял пустой состав. Эксперты вошли в первый вагон. Пассажиров на платформе уже не было, но киоск по-прежнему работал, и в его окошке виднелась фигура продавщицы. Больше на этой платформе я никого не видел. Двери вагонов были распахнуты. Я быстро шел к платформе Тиёда.

Там тоже никакой сумятицы не наблюдалось. Поезда, как обычно, прибывали и отправлялись, людей почти не было. Только помню, что поезд до Ёёги-Уэхара на Касумигасэки не остановился. Не сбрасывая скорости, проследовал мимо. В другую сторону поезд остановился, и я сел в вагон.

В конечном итоге, я приехал на работу в десять тридцать. К тому времени из носа текли сопли. Я работал и пошучивал: неужели и у меня началась аллергия на пыльцу? Март — самый разгар сезона пыльцы. Вскоре я перестал видеть предметы на полках. То, что всегда различалось отчетливо, стало видно с трудом. Ну вот, теперь заболели глаза, не могу различить маркировку. Затем вышел на улицу — а вокруг все темное. Обращаюсь к коллегам: что, говорю, погода испортилась? — а они мне: с чего ты взял, погода прекрасная. Тут я понял, что-то не так.

В обеденный перерыв включил телевизор, и из новостей узнал обо всей шумихе. По совету коллег пошел в больницу Хироо. Как минимум насморк не унимается, сопли текут, не переставая, ручьем. Пока шел в больницу, все по дороге выглядело в пастельных тонах.

Работу пришлось на месяц оставить. В больнице я провел лишь одну ночь. Показатели вернулись в норму, и мне разрешили выписаться. Однако наоборот — вернулся домой, и мне стало плохо. Начинаю есть, и прямо засыпаю за столом. И это утром за завтраком! Вроде только проснулся, хорошо выспался, однако опять клонит в сон. Короче, поем — и опять ложусь спать. Причем сплю по часу, по два и крепко. Хочется спать, аж невмоготу. Иначе не могу. Три раза в день поем, три раза сплю. Кажется — что я буду делать ночью? Так нет, ночью сплю тоже. Не знаю, что делаю дольше — бодрствую или сплю. Врач рекомендовал месяцок отдохнуть, и я последовал его совету. Через месяц ситуация несколько изменилась. Я смог вернуться на работу. Там тоже разрывались — не хватало рабочих рук.

Осложнений у меня не возникло. Пробелы в памяти? Да, память стала хуже, но это возрастное. Ничего не поделаешь. По-прежнему езжу на работу в переполненных вагонах. От станции Усику до самой Хироо два с половиной часа на ногах. Конечно, устаешь. Хочется избавить себя от этого. Особенно несколько месяцев после инцидента ездить в поездах было неприятно. Напрягался, оказываясь в вагоне: нет ли чего подозрительного?

После войны в Японии случались разные инциденты. «Объединенная Красная армия» угрожала суверенитету страны, но даже они не причиняли вреда простым людям. Газовая атака в метро была актом неспровоцированного насилия. Конечно, есть на что злиться. Ведь нынешний инцидент — самый зловещий.

Этот страх забыть невозможно.

Она родом из Токио. Работает в крупном коммерческом банке. Любит спорт, поэтому может показаться экстравертивной, но сама говорит, что любит спокойствие. Не из тех, кто постоянно проводит время вне дома. И действительно, на первый взгляд — столичная девушка с хорошими манерами.

Но как вы сами поймете, прочитав это интервью, медлительной ее ни в коем случае назвать нельзя. Слушаешь ее рассказ — и улавливаешь твердость ее натуры. Такое впечатление, что, единожды решив, она не отступается. Однако вместе с тем легко ранима.

Беря эти интервью для книги, мы имели возможность не торопясь побеседовать с несколькими молодыми девушками, и меня удивило: хотя способы их мышления, стили жизни, сами характеры у всех отличались, насколько все они оказались проницательными. Конечно, численность опрошенных ограничена, и все это не более чем случайные встречи, но все же.

Думаю, им было неприятно рассказывать все это постороннему человеку. Их заставили вспомнить все, что они хотели бы забыть. Но как они и говорят, это интервью стало своеобразным отправным моментом, и мы будем молиться, чтобы все у них в дальнейшем двигалось в позитивную сторону.

Накануне 20 марта я была простужена, дней десять держалась высокая температура. Градусник упрямо показывал 39°, и ползти вниз никак не собирался. Кажется, я даже один день не ходила на работу, но точно не помню. У нас если кто и отдыхал, то не больше одного дня, и на следующий шел на работу с трясущимися коленками. Стоит кому-то пропустить работу, и бремя ложится на плечи других, но я не любила давать такой повод.