Айрис Мэрдок - Дикая роза

— Свет ни тебя, ни меня не назвал бы честными. Хотела бы я знать, очень ли ты боишься мнения света, Рэндл?

Этого Рэндл и сам не знал. Он ответил, подражая её грубоватому тону:

— Время покажет. — И добавил: — Наверно, мы с тобой беспринципные люди?

— Мы не живем по абстрактным правилам. Но наши поступки не случайны, каждый на своем месте. Они принадлежат нам.

— Каждый на своем месте в общем узоре, — сказал Рэндл. — Да, в некой форме. Наша жизнь принадлежит нам. — И тут же подумал: какую чушь я несу. Моя жизнь уже давно не принадлежит мне. А потом подумал: но она _будет_ мне принадлежать — и почувствовал, как его пронзил тот луч света. Чтобы загладить свою последнюю фразу, он сказал: — Энн живет по правилам, и её поступки не на своих местах, они просто нигде. Это удручающее зрелище. Я даже не знаю, почему оно меня так удручает. Такая иногда нападает тоска, что жить не хочется. Энн абстрактна. — В голосе его прорвалось отчаяние. Что же, что ему в этом так ненавистно?

— Мораль всегда действует удручающе, — сказала Линдзи. С легкой улыбкой она одним пальцем соединяла мокрые круги на столе в сложный узор, похожий на розу.

— _Твоя_ мораль — нет. Она подбадривает, вдохновляет, живит. У тебя поразительная моральная твердость. Ты вся насквозь честная и подлинная. Ты для меня лучшее лекарство.

— Принеси мне ещё стаканчик, милый.

Рэндл встал и пошел к стойке. Просто выпить с Линдзи и то было блаженством. Он огляделся. В бар только что вошла новая группа посетителей. Навстречу им поднялась пожилая женщина. Перецеловалась со всеми по очереди. Они оживленно о чем-то заговорили. Рэндл смотрел на них с удивлением и любовью. Замечательные, самые обыкновенные люди, живущие реальной жизнью.

— Ты знаешь, — сказал он Линдзи, ставя перед ней стакан, — мне ужасно хочется баловать тебя. Просто не верится, что ты никогда не выезжала из Англии. Это и хорошо — подумай, сколько всего я могу тебе показать.

— Скорее, это я стала бы тебя баловать. Я бы тебе показала такое, о чем ты и не мечтал. Если ты этого заслужишь.

В её спокойном взгляде крошечной точкой мелькнула неудовлетворенность. Рэндл заметил это с радостью и одновременно от души пожалел её, поняв, что она пытается увести его от мыслей о её очень уж ограниченном опыте. Он весь преисполнился силы.

— Мы с тобой друг друга стоим, верно?

На это Линдзи улыбнулась и кончиком пальца коснулась его носа.

— Линдзи, Линдзи, — проговорил он, задыхаясь от нежности, — скажи, ведь это начало чего-то? Мы с тобой уедем?

— Не знаю. Я ведь тебе сказала — это надо заслужить. И не забывай, пожалуйста, что нам очень хорошо и так.

— Да, нам, конечно, хорошо, — произнес Рэндл осторожно. Он не был уверен, насколько серьезно она говорит, и не хотел ошибиться. — И однако же я медленно, но верно схожу с ума.

— А я нет! — Линдзи с притворным высокомерием надула губки.

— Но ты уйдешь со мной? — Он жаждал, чтобы она его подстегнула. — Ради бога, Линдзи, ведь ты меня любишь?

Она нахмурилась, и он, умоляюще глядя на нее, прочел в её глазах страшный своей прозаичностью ответ.

— Деньги, — сказал он. — Да.

Линдзи кивнула.

— Да, продолжал он, — деньги нам нужны. — Он не стал оскорблять её словами: «Я могу заработать денег, если ты мне поможешь». Такой женщине этого не скажешь. Оборот, который приняла их беседа, отрезвил его, но холодное прикосновение пусть даже враждебной действительности после бестелесных фантазий всего прошедшего года приятно возбуждало. Наперекор всему в нем забрезжила надежда.

Не уступая Линдзи в цинизме, который пьянил не хуже нежнейших любовных шуток, он спросил:

— Капитал её достанется тебе?

Линдзи чуть улыбнулась понимающе и нащупала под столом его руку.

— Только если я пробуду с ней до конца.

— А конец близко?

Она пожала плечами.

— Она, мне кажется, притворяется старой, — сказал Рэндл, — а на самом деле не так уж стара. По-твоему, она больна чем-нибудь?

— Ничем она не больна. Проживет сто лет.

— Гм, — сказал Рэндл. — Тогда надо нам подумать о чем-нибудь другом.

— Это тебе надо подумать о чем-нибудь другом.

— Славно ты мне помогаешь, черт побери. — Он сжал её руку. — Скажу тебе одно. Мы должны сойтись, дорогая, и очень скоро, иначе я умру от нереальности. Вы вдвоем умудрились превратить меня в какую-то фикцию. Я должен тобой овладеть, Линдзи, иначе я просто перестану существовать. Так что я предлагаю такую программу: сперва мы сойдемся, потом я как-нибудь раздобуду денег, потом мы подумаем, что делать дальше.