Ян Войк - Изнанка

– Сделаем так, – принял решение Иван. – Идёшь впереди. На той стороне улицы, прямо напротив, ещё один переулок. Входишь в него. Идёшь прямо, никуда не сворачивая. Я побуду замыкающим, послушаю, что к чему.

– Хорошо, – Андрей благодарно кивнул, и они поменялись местами. Милавин окинул взглядом улицу. Он неплохо ориентировался в центре, поэтому сейчас сразу узнал Воздвиженку. Глянул налево, но из-за тумана – будь он неладен! – не сумел различить дальше по улице ни кремлёвских башен, ни Александровского сада.

– Давай, пошёл, – поторопил его Иван.

Андрей двинулся вперёд. Сжимая в руках уже взведённый пистолет, он осторожно вышел на проезжую часть. Поводырь выждал немного и пошёл следом за ним. Они пересекли улицу и углубились в очередной переулок. Здесь Иван остановился, прислушиваясь. Андрей тоже присел у стены.

– Дальше, – не оборачиваясь, бросил Иван.

Милавин продолжил движение. Справа от них тянулся чёрный кованый забор с золотистыми двуглавыми орлами, за ним в клубах тумана неясно угадывалось белое здание Министерства обороны с высокими арчатыми подъездами, которые перекрывали угольно чёрные ворота. Слева – плотно жались друг другу двух– и четырёх этажные дома постройки начала прошлого века. Когда их сменил сквер, огороженный чугунной оградкой, Иван приказал остановиться.

– Стоп!

Ещё почти минута прошла в ожидании. Иван опустился на одно колено и вслушивался, Андрей тоже присел неподалёку.

Наконец, Поводырь тяжело выдохнул и поднялся на ноги.

– Ну и что там? – не вытерпел Милавин.

– Ничего.

– Ты уверен?

– Я же сказал – ничего, – но раздражённый голос с головой выдал все его сомнения. Иван и сам это понял, взгляд его нервно шарил вокруг, перепрыгивая с одного предмета на другой.

– И что будем делать? – выждав немного, спросил Андрей.

– Двигаться, – почти прорычал Поводырь. – Идёшь впереди, не зависай, вниз по улице до Боровицкой площади, а там направо. Усёк?

Милавин кивнул.

– Пошёл.

«Двигаться» и «не зависать» отнюдь не означало бежать, и всё же когда Андрей, сорвавшись с места, бросился через сквер, Иван не стал его останавливать, а устремился вслед за ним. Назвать это откровенным бегством было нельзя, но перемещались они теперь торопливыми нервными рывками. Перебежка, замереть у стены или уличного фонаря, прислушаться, может быть, оглянуться, а потом снова перебежка. Всякий раз, оглядываясь и вскидывая пистолет, Милавин не сомневался, что придётся стрелять. Ведь на бегу через топот собственных шагов и хрип дыхания он отчётливо слышал, как за ними неотступно следует тот, другой, из тумана. Но раз за разом улица позади него, насколько позволял разглядеть туман, оказывалась пустой. Крик Ивана подгонял: «Пошёл! Пошёл!», и Андрею приходилось буквально через силу разворачиваться и снова бежать, и опять слышать за спиною чужие шаги. Что слышал и о чём думал сам Иван, оставалось только догадываться. Но все его движения сейчас стали отрывистыми, точными и до предела лаконичными, совсем как вчера, возле спорткомплекса «Олимпийский», когда обнаружили брошенный наблюдательный пост Богомольцев.

Они выскочили на Боровицкую площадь. Андрей скорее почувствовал, чем увидел, открывшийся простор. Свернул, как было указано, направо, мимо промелькнула крошечная часовенка с мозаичными ликами святых в арочных проёмах. Направо уходила улица, однако голос Ивана подстегнул со спины: Прямо!

Милавин проскочил мимо поворота, оглянулся. Иван не отставал, бежал следом, то и дело оглядываясь.

– Куда?!

– Следующий поворот направо! – пользуясь паузой, Поводырь остановился и развернулся всем корпусом назад, ствол автомата рыскал из стороны в сторону, в поисках цели.

Андрей срезал угол, пробежав через газон, и свернул на узенькую улочку. Плотно зажатые между домами две автомобильные полосы, да пешеходные тротуары по бокам. Он успел пробежать по ней с десяток метров, прежде чем Иван остановил его:

– Стоп!

Милавин развернулся и вскинул пистолет, готовый прикрыть напарника.

– Отдышись, – сам тяжело дыша, сказал тот. – Всё… добрались.

– Куда добрались? – Андрея колотило, но – как он сам себя убеждал – не от страха, а от возбуждения.

– Вон смотри, – Иван мотнул головой, указывая дальше по улице и чуть вверх. Он прислонился рюкзаком к стене дома, подался корпусом вперёд и упёрся руками в колени. Похоже, ему тяжело далась это пробежка.

Милавин оглянулся. Метрах в десяти-пятнадцати от них, на самой границе видимости, через улицу оказался перекинут навесной мост-туннель. Он крепился на уровне третьих этажей между двумя домами по разные стороны улицы. Андрей бы и сам обязательно заметил его, если б не туман, да ещё если б не бежал, практически не разбирая дороги.