Ян Войк - Изнанка

– Здравствуй, Сашенька, – Лёха не проявил к ребёнку особого интереса. – А где Поводырь-то?

– Здесь, – Иван уже опустил двустволку, перешагивая через порог. – Здарова!

– Здарова-здарова! Вы разувайтесь, проходите. Я сейчас коньячок открою.

– Коньяк не надо. Лучше кофе, – предупредил Поводырь.

– Что так? – на лице Кукловода отразилось разочарование, на этот раз совершенно неподдельное.

– У нас ещё дела.

– Вечно у тебя дела! – зло махнул на него Лёха. – Ладно. Всё равно проходите. Кофе сейчас будет.

Он вышел через арочный проём в комнату.

– Наташа! Наташенька, у нас гости…

Иван с Андреем встретились взглядами.

– Это не он, – вынужден был признать Милавин.

Минут через десять, когда Наташа принесла им на журнальный столик поднос с кофе, Иван уже закончил свой рассказ о том, что случилось ночью в посёлке у Новоспасского монастыря.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей, принимая наполненную до краёв чашку, блюдечко и серебряную ложечку.

Подошедшая следом за Наташей Юля поставила на стол ещё один поднос, на нём была сахарница, кувшинчик со сливками, кружка горячего какао для Сашки, тарелочка с шоколадными конфетами и корзинка с печеньем. Вдвоём женщины быстро и ловко сервировали стол, а потом удалились на кухню, при этом они не забывали то и дело бросать на Сашку удивлённо-заинтересованные взгляды. Девочка же, не обращая на них внимания, схватилась за огромную кружку с какао.

– Саша, осторожно, а то обожжёшься, – предостерёг её Милавин.

Девочка кивнула, и начала поспешно дуть на шоколадный напиток, сделала маленький глоточек, радостно улыбнулась и продолжила остужать.

– Может, всё-таки коньячку? По чуть-чуть в кофе? – предложил Кукловод.

– Не надо, – отказался Иван, – Лучше скажи, что ты обо всём этом думаешь.

– Ну, так просто не скажешь. Надо к Сашке присмотреться, если Андрей, конечно, не против.

– Ты ей не навредишь? – спросил Милавин.

– Что ты?! Я же брать ничего не буду, только посмотрю, чтобы понять, на что она способна.

– Хорошо. Саша, подойди, пожалуйста.

Девочка с явной неохотой поставила кружку, слезла с диванчика и, обойдя вокруг стола, приблизилась к Лёхе.

– Так, Сашенька, – он тоже отставил кофе в сторону и повернулся к ней. – Тебе сейчас ничего не надо будет делать, просто смотри мне в глаза. Хорошо?

– Это как в гляделки играть, – постарался приободрить её Андрей, ему совсем не хотелось, чтобы Кукловод делал это с его дочерью, но другого выхода просто не было. Они с Иваном должны были узнать хоть что-то, прежде чем лезть на нижний план.

– Чтобы не было скучно, считай про себя. Ну, например, до двухсот. Готова? – спросил Лёха у девочки. Она кивнула.

– Тогда, начали.

Сашка послушно уставилась на Кукловода, а он в свою очередь на неё. Оба выглядели вполне спокойно и даже расслабленно, чего никак нельзя было сказать об Андрее. Он себе буквально места не находил, представляя, как Лёха с мерзкой улыбочкой роется в голове его дочери, перебирая её воспоминания и эмоции. Взгляд самого Милавина без остановки метался с Кукловода на дочь и обратно. Кончилось тем, что Лёха, не глядя на него, прошипел.

– Андрей, ты мне мешаешь. Отвернись, пожалуйста.

Скрипнув зубами, Милавин заставил себя опустить взгляд. Он увидел перед собой на столике чашку с кофе, сделал глоток и поморщился, потому что забыл положить сахар. Сидевший напротив Иван внимательно следил за ним, но ничего не говорил. Если бы он открыл рот, то Андрей, пожалуй, не сдержался бы – либо сорвался на крик, либо полез в драку.

– Вот и всё, – через минуту Лёха прикрыл и помассировал пальцами глаза. – Ты молодец, Саша. Всё хорошо сделала.

– Я победила! – она радостно улыбнулась.

– Да, конечно, вот тебе приз, – Кукловод протянул ей шоколадную конфету.

– Спасибо, – Сашка забрала угощение и вернулась на место, снова взявшись за какао.

Лёха же поднялся со своего места и, не спеша, двинулся к резному секретеру у стены. Он ждал, когда его начнут засыпать вопросами, просить рассказать, объяснить и поэтому не торопился. Однако и Андрей, и Иван уже знали об этой гадкой привычке колдуна и не собирались ему подыгрывать. Зачем? Кукловоду самому не терпится всё рассказать, чтобы наглядно продемонстрировать всем свою исключительность.

– Как ты себя чувствуешь? – Милавин протянул руку и тронул дочь за локоть.

– Всё хорошо, папа, – Сашка удивлённо посмотрела на него.

– Ну и замечательно. Ты прости меня.